( Не ) любимая для Оборотня - Анна Кривенко

Добрались быстро. Мои родители прощались с новоиспеченными родственниками весьма благодушно, улыбались, благодарили и потихоньку обсуждали планы на пышную свадьбу. Я едва вытолкали их из лимузина, желая сквозь землю провалиться.

Попрощались. Однако Никита почему-то вышел вслед за мной.

Ах да, он решил сыграть примерного «сыночка» для своих тестя и тёщи, потому что отцу с чувством пожал руку, маму поцеловал в щёку, а потом обернулся ко мне.

Я застыла, напряженно вытаращив на него глаза: мол, чего надо? Вали уже, и дело с концом… Но на губах парня расцвела такая самодовольная улыбка, что я впала в ступор.

Блин, что происходит???

Отец хмыкнул, мама захихикала, словно они что-то поняли, а я, дура, нет. Тактично поспешили к дому, а Никита резким движением обхватил меня за талию и притянул к себе.

— Что ты делаешь??? — зашипела яростно.

Парень наклонился к моему уху, опалив горячим дыханием кожу на шее.

— Просто создаю нужную картинку. Расслабься, Чернышова!!! Если отец прознает, что мы решили его обмануть, будет катастрофа. Просто подыграй мне! Это же так просто…

Ага, просто… От одного его прикосновения меня уже начало колотить. Сердце стучало, как сумасшедшее, колени норовили подогнуться и весьма некрасиво уронить мою тушку на асфальт. Впрочем… захват у Никиты был железный, так что упасть он мне бы не позволил.

— Что делать надо? — шепнула я ошарашенно, окончательно запутавшись в том, что происходит.

— Ничего… — тихо ответил Никита, а потом вдруг… поцеловал.

Его губы прильнули к моим так нежно, словно он армию девчонок перецеловал ради умения так красиво и натурально притворяться. У меня из головы вышибло все мысли, а из комка напряжённых чувств в груди получился какой-то сумасшедший кисель, из-за которого я поплыла.

— Как мило! — выдохнула мама Никиты, высовываясь из окна лимузина. — Прелестная пара!

Её слова меня немного отрезвили. Я попыталась осторожно отодвинуться от парня, но он вдруг сжал меня ещё крепче и углубил поцелуй.

Блин, увлекся, что ли??? Или у него теперь такие «театральные представления» будут каждый день???

Я была зла. Очень зла. Потому что из-за этих дурацких притворств моя упокоенная влюбленность обещала скоропалительно восстать из могилы и снова сделать жизнь невыносимой. Нет уж, Никита! Этому не бывать!!!

Глава 16

Терапия для сердца

Когда Никита соизволил оставить мои губы в покое, я была уже красной, как переваренный рак.

Взглядом пообещала ему все кары мира, но из-за присутствия родителей кое-как состроила кислую улыбку.

— Пока… любимый! — проговорила с укором и поспешила прочь. Проскочила мимо умиленных отца и матери и поспешно взбежала на свой этаж, цедя сквозь зубы проклятия в адрес этого гадёныша.

Ненавижу! Ненавижу!!!

Как он мог??? Зачем было целовать меня, да еще ТАК??? Чтобы душу мне вывернуть наизнанку? Чтобы я всю ночь теперь не спала???

Впрочем… он ведь не знает, что для меня чувства к нему — это вообще не притворство. Думает, наверное, что мне по фигу всё…

Но мне было не всё равно. Блин, почему мне не всё равно???

Я начала бегать по комнате туда и обратно, как испуганная лошадь по загону. Всё внутри бушевало от ярости и… страха. Страха, что мои безумные чувства вернутся, что я снова начну страдать по этому идиоту дни и ночи напролет…

Нет! Ни в коем случае!!!

Не надо было соглашаться. Лучше бы жила себе на съемной квартире и горя не знала…

Теперь буду видеть эту смазливую рожу каждый день, а сердце-то у меня не железное…

Однако… стоило вспомнить то самое видео, которое когда-то прислала Милена, как внутренняя дрожь как по мановению волшебной палочки улеглась. Я замерла посреди комнаты, ощущая, как душу заволакивает прежним холодом. Холодом отторжения и равнодушия.

Никита плюнул мне в душу. Посмеялся над моими чувствами и благополучно об этом забыл.

Я больше не должна позволять себя целовать. Пусть как хочет убеждает своего отца в искренности наших чувств, но плясать под его дудку больше не стану.

Это решение помогло успокоиться и ощетиниться воскресшей неприязнью.

Да, Никита до сих пор меня волнует, но я положу этому конец. Не поведусь на его очарование больше никогда! Потому что он не достоин любви.

Полгода, и мы разбежимся окончательно. Отец будет огорчён разводом, но его, по крайней мере, больше не станет донимать Совет Оборотней. А я уеду в столицу поступать на дизайнера.

И всё будет хорошо.

Однако в ту ночь меня буквально преследовали сны о том, как Никита позволяет себе нечто большее, чем просто поцелуи. И в этих снах я… была счастлива.

Проснулась злая на себя саму.

Схватила телефон и раздраженно набросала Никите сообщение:

«Еще раз поцелуешь меня прилюдно, и я вмажу тебе между ног, Станицкий! И не посмотрю на присутствие кого-либо рядом!..»

«И тебе с добрым утром, малышка!» — поспешил отозваться оборотень, добавив еще улыбающийся смайлик.

«Какая еще малышка??? — возмутилась я. — Станицкий, мы о таком не договаривались».

«Моя мама передает тебе большой привет. Как раз стоит у меня над головой и упорно пытается прочитать нашу переписку, хотя я требую приватности нашей с тобой личной жизни. Говорит, что ты такая милашка!!!»

Я ошеломленно замерла, понимая, что реально подставилась. Значит, это снова продолжение нашей игры?

О Боже, во что я вообще ввязалась???

«Любимая! — добавил Никита еще через мгновение. — Не забывай, что ради полной свободы в этой жизни мы должны любить друг друга… не менее полугода!!!»

В этот момент я очень отчетливо поняла, что мне ПРИДЕТСЯ делать вид, что у нас любовь. Даже если горько, стыдно и больно, я все равно ДОЛЖНА делать то, на что вчера согласилась.

И не только потому, что дала слово и не хочу нарушать обещания. Возможно… если я подыграю Никите, то мои чувства окончательно умрут. Да, узнаю его получше, пойму, насколько же он мудак и притворщик, и разлюблю. А через полгода спокойная и счастливая, уже ни капли не влюбленная уйду в закат, чтобы начать новую жизнь — без депрессий и страданий о прошлом.

Что ж, пусть это станет терапией для моего зажившего, но все ещё изломанного сердца…

Глава 17

Лучшая кандидатура

Никита

Диана Станицкая смотрела на сына с легким прищуром.

— И всё-таки… — она присела рядом с ним на диван, по-девичьи поджав под себя ноги, — почему я никогда раньше