( Не ) любимая для Оборотня - Анна Кривенко

Глава 18

Откуда ты знаешь?

Я сидела за столиком в кафе и мрачно рассматривала стакан с коктейлем. Никита расположился напротив — такой же невеселый и молчаливый — и о чем-то напряженно думал.

Зато окружающие были счастливы. Вот совсем рядом влюбленная парочка так и полыхала страстью, позволяя себе переплетать пальцы рук, тереться бедрами, мимолётно целоваться, замирая на мгновение и едва не срываясь на более откровенные ласки…

Сердце ёкнуло… от зависти, и я поспешила опустить глаза.

Да, всю жизнь завидовала таким. Все семь лет была вынуждена вновь и вновь признавать, что прекрасные чувства, взаимность и счастье несовместимы со мной.

Я ведь пыталась. Искренне пыталась.

В девятнадцать познакомилась с Риком. Весёлый иностранец, проживший в соседнем городе полжизни и из-за этого отлично знающий русский, показался мне весьма очаровательным. Чернявый, симпатичный — он чем-то напомнил мне Никиту и этим приглянулся ещё сильнее.

Мы провели вместе несколько дней, он водил меня в кино, дарил милые безделушки, всячески осыпал комплиментами, и я начала таять. Точнее… я заставляла себя таять, убеждая, что вот оно — мое новое и теперь единственное увлечение, что прошлое забыто, что никакого Никиты в жизни больше нет и не будет…

Сперва мне даже показалось, что так и есть, что я действительно влюблена, что теперь все кардинально изменится.,

Именно с Риком я лишилась девственности, с ним провела целый месяц счастья, в которое хотелось верить, но потом… потом я начала ловить себя на мысли, что все чаще сравниваю его с Никитой. И сидит Рик не так эффектно, как оборотень. Ну да, он же был обычным человеком, которому не присуща фантастическая гибкость и врождённое величие. И улыбка у него более дурашливая, а не такая царственная, как у моего одноклассника. Да и характер какой-то изменчивый, непостоянный, что особенно стало заметно после того, как я целую неделю прожила у парня в квартире.

Да, Рик был подобен вулкану, который то разгорался и плевался весельем, как лавой, то стремительно остывал, превращаясь в мёртвую гору без единого признака жизни.

И я поняла, что Рика депрессия.

Мне стало его жаль. Включится инстинкт мамочки, но еще через месяц он охладел настолько, что наши отношения стали какими-то дежурными. А когда через несколько дней я заметила своего парня с расфуфыренной девицей около супермаркета, то осознала… что это конец.

Самым странным было то, что я даже не огорчилась. Не почувствовала себя брошенной или отвергнутой. Наверное, потому что первая отвергла его в своем сердце. Отвергла только из-за того, что он так сильно не похож на Никиту…

Расстались полюбовно и без сантиментов. Рик улыбнулся напоследок и поскакал охмурять следующую дурочку, а я вернулась в дом родителей и погрузилась в себя.

Я зависима от Никиты. До сих пор!

Это открытие так удручило, что я не желала выходить из дому несколько месяцев. Читала книги, занималась чем попало. Родители меня не трогали. Теперь знаю, почему. В их планы входило лишь удачно отдать меня замуж. Даже моя учеба была для них не важна…

Но за то время покоя я им была благодарна. Смогла очухаться, решила Никиту забыть. Устроилась на подработку, влилась в какую-то новую компанию, где было хоть немного весело.

Потом был еще один парень. Я ему чем-то очень приглянулась. Встречались мы с ним аж три месяца, но я больше не смогла. Никита снова засел в разуме и не давал наслаждаться жизнью.

Я уже даже решилась идти к психологу, но потом увлеклась творчеством, и на время меня отпустило.

И вот сейчас, по прошествии стольких лет, когда я уже давно убедила себя в том, что ненавижу Никиту, он сидит напротив меня — весь такой красивый, грациозный, даже величественный, словно принц, что выдавало его оборотническую натуру, а я… желаю проснуться от всего этого и забыть, как страшный сон.

Потому что я НЕ ХОЧУ возвращения прежнего безумия.

Он не любит меня.

И не полюбит.

И каждый его притворный поцелуй будет ранить меня словно кинжалом.

Я не переживу этого…

— Как прошёл день? — столь банальный вопрос от Никиты прозвучал странно.

Я усмехнулась, пряча за мнимой расслабленностью жуткий раздрай в душе.

— Довольно посредственно. Но родители счастливы, я уверенно иду к свободе от оборотнических законов, так что всё отлично…

Выдала заготовленный заранее текст. Да, я репетировала и саму фразу, и тон, которым ее скажу, еще дома. Если уж выбрала этот путь, то меньше всего хочу выглядеть загнанной или испуганной. А ещё мне нужно всеми силами скрыть свои истинные чувства, потому что… если Никита, не да Бог, узнает, что я влюблена в него, это будет самое страшное унижение в моей жизни. Представляю, как презрительно и самодовольно поднимется при этом одна его точеная бровь. Он хмыкнет, окинет меня взглядом превосходства, пробурчит, что ошибся во мне и что я такая же, как и все — прилипала, а я… а я… сгорю от стыда.

Нет, НЕТ!!!

Тряхнула головой, чтобы избавиться от столь ужасающей картины перед глазами, и жестом подозвала официантку, чтобы сделать заказ.

— Что будешь есть? — будничным тоном спросила я, а парень устало выдохнул.

— На твое усмотрение… — ответил он, лениво смотря в окно. Кажется, наши посиделки в кафе изрядно его напрягали.

Тихонько продиктовав заказ на нас двоих, я приняла небрежную позу и со смехом произнесла:

— Значит… ради родителей стараешься? Но ведь можно было сказать, что мы посидели в кафе, но на самом деле сюда не ходить. Зачем мучить себя?

Никита посмотрел на меня с непонятным интересом. Сегодня он, кстати, наконец побрился, и стал еще краше, чем всегда. Длинные черные волосы свободно стекали по плечам, поблескивая во свете ламп. Ему безумно шла такая прическа, так что оборотническая мода на длинные волосы была парню определено на руку.

Вдруг я ощутила себя неловко. На это «свидание» собиралась небрежно, презирая в себе любой порыв одеться посимпатичнее и нанести более яркий макияж. Нет, я не собираюсь ради него стараться. Всё равно не оценит. Ему на меня наплевать. Но сейчас, видя то, насколько Никита безупречен, я вдруг остро почувствовала себя замухрышкой и пожалела, что не воспользовалась тоналкой и не нанесла блеск на губы…

Но смущение своё очень тщательно скрыла, разве что глаза стали еще более холодными.

— Я не хочу родителям лгать… — произнес Никита, отвечая на мой последний вопрос.

Я, скривившись, хмыкнула.

— Но ведь наш брак — одна