Сводные. Пламя запретной любви - Ольга Дашкова

должно быть, Сергей выходил проверить, действительно ли его сумасшедший сын уехал на неисправной машине в такую погоду. Я отошла от окна, чувствуя, как начинает кружиться голова. В висках стучала одна мысль: «Неисправные тормоза. Дождь. Скорость».

«Он будет в порядке, – попыталась я успокоить себя. – Егор – хороший водитель. Гоняет с детства. Справится».

Но тревога не уходила. Она свернулась в животе холодным узлом, отравляя все тело ледяным ядом.

Телефон снова завибрировал. Максим. На этот раз он прислал фотографию – набросок какого-то пейзажа, под которым подписал: «Нашел в своих архивах. Чем-то напомнило тебя. Такое же нежное и светлое».

Я не ответила. Не могла заставить себя думать о чем-то еще, кроме черной машины, исчезающей под проливным дождем.

Часы тянулись как резина. Я пыталась читать, рисовать, даже начала смотреть сериал на ноутбуке, но ничего не помогало. Мысли все время возвращались к Егору. Где он сейчас? По каким дорогам гоняет? Насколько сильно злится? Думает ли обо мне хоть немного?

Около полуночи я, должно быть, провалилась в сон, так и не сняв одежду, не расплетя волосы, не смыв макияж, который уже и так был размазан по лицу после всех слез. И во сне пришли кошмары.

Я видела дорогу – мокрую, блестящую в свете фар. Видела руки Егора на руле – сильные, уверенные, с той самой татуировкой на запястье в виде геометрического узора.

Видела его профиль – упрямый подбородок, чуть нахмуренные брови, глаза, смотрящие вперед. А потом резкий поворот, визг тормозов, которые не срабатывают, крик, скрежет металла о металл, звон разбитого стекла…

– Егор! – Я проснулась с криком, рывком садясь на кровати.

Сердце колотилось так сильно, что казалось, пробьет ребра. Я тяжело дышала, как будто пробежала марафон, а по щекам текли слезы. На часах было 3:17 ночи. За окном все еще шел дождь, но уже не такой сильный – размеренный, почти убаюкивающий.

Встала, пошатываясь, и подошла к окну. Двор был пуст. Никаких машин, никаких следов того, что Егор вернулся.

«Господи, пожалуйста, – мысленно взмолилась я, хотя никогда не была особо религиозной. – Пожалуйста, пусть с ним все будет хорошо. Пусть он вернется. Пусть он будет цел».

Я не знала, когда мои чувства к Егору превратились из раздражения и неприязни в это всепоглощающее, выворачивающее наизнанку чувство. Я не могла назвать момент, когда его колкости перестали обижать и стали способом быть ближе, когда его взгляды перестали пугать и начали волновать, когда его присутствие перестало раздражать и стало необходимым, как воздух.

Я пыталась бороться с этим. Правда пыталась. Напоминала себе, что он теперь мой сводный брат. Что он встречается с другой – с Викой, высокой брюнеткой с идеальными формами и уверенной улыбкой. Что он просто играет со мной, как кошка с мышкой, потому что ему скучно и он привык получать все, что захочет.

Я даже согласилась на свидание с Максимом – милым, добрым, внимательным Максимом, который смотрел на меня с таким восхищением, которого я никогда не видела в глазах Егора.

Но все это не помогало. Потому что каждый раз, когда я закрывала глаза, я видела Егора. Каждый раз, когда я думала о поцелуе, я вспоминала его губы.

Каждый раз, когда я представляла себе счастье, я видела его улыбку – не ту привычную кривую ухмылку, а настоящую, редкую, которую я заметила только раз, когда он не знал, что я смотрю.

И сейчас, стоя у окна и вглядываясь в темноту, я не могла понять, что со мной происходит. Эти странные, мучительные чувства к Егору… это точно не любовь.

Не может быть. Слишком сложно, слишком запутанно, слишком… не для меня.

Я всегда мечтала о простых, понятных отношениях. О парне, который будет смотреть на меня с нежностью, а не с насмешкой. О чувствах, которые не придется скрывать.

«Это просто привязанность, – убеждала я себя. – Просто странная реакция на стресс. На новый дом, новую семью, новую жизнь. Ничего больше».

Глава 13

Но если так, то почему мне так страшно? Почему я стою тут, у окна, высматривая его машину, прислушиваясь к каждому звуку, представляя самые ужасные сценарии?

«Потому что он твой сводный брат, – отвечал голос разума. – Потому что, несмотря на все его недостатки, ты не хочешь, чтобы с ним что-то случилось. Это просто… человеческое».

Объяснение казалось логичным. Простым. Безопасным. Вернулась в кровать, свернулась под одеялом и закрыла глаза, пытаясь не думать о том, что где-то там, под дождем, Егор может быть ранен, может нуждаться в помощи, может быть… Нет, об этом я не позволяла себе думать.

В какой-то момент я, должно быть, снова уснула, потому что следующее, что помню, это яркий солнечный свет, пробивающийся сквозь шторы. Села на кровати, чувствуя себя разбитой. Часы показывали 9:30. Я не слышала звонка будильника и проспала первую пару в университете.

Но это сейчас казалось такой мелочью. Вскочила и бросилась к окну. Дождь прекратился, оставив после себя лужи и поломанные ветки деревьев. Двор был пуст. Никаких машин, никаких следов того, что Егор вернулся.

Сердце сжалось. Он не вернулся. Всю ночь. В такую погоду.

Быстро умылась, оделась и спустилась вниз. На кухне мама и Сергей пили кофе, негромко переговариваясь. Они замолчали, когда я вошла, и это было красноречивее любых слов.

– Доброе утро, – осторожно сказала я, наливая себе кофе. – А где… где Егор?

Сергей и мама переглянулись, и по их взглядам я поняла, что что-то не так.

– Он не пришел домой, – сказал Сергей, и морщина между его бровями углубилась. – Но ничего страшного. Он позвонил утром. Сказал, что всю ночь был у… у Вики.

У Вики.

Эти два слова ударили меня под дых сильнее, чем я могла представить.

Весь страх, все беспокойство, вся тревога – все напрасно. Пока я смотрела в окно, представляя аварии и больницы, Егор спокойно спал у своей девушки. Может, не только спал. Да, я уверена, он не спал с Викой всю ночь.

Предательские картинки мелькнули в голове – его руки на ее теле, ее губы на его шее, их переплетенные пальцы и тела… Я резко отвернулась к окну, чтобы никто не заметил, как покраснели щеки. От злости. Точно от злости, а не от боли или ревности.

– Сашенька, ты в порядке? – Мамин голос