Сводные. Пламя запретной любви - Ольга Дашкова

понизив голос, словно собирался поделиться секретом, – я работаю над проектом. Фотоальбом о нашем городе, его историях, его людях. И мне нужны иллюстрации – что-то, что дополнит фотографии, добавит им… сказочности, что ли. – Его глаза загорелись энтузиазмом. – И твой стиль идеально подходит для этого. Ты бы не хотела поработать вместе?

Замерла, не веря своим ушам. Профессиональный проект? Совместная работа? Это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Я… я не знаю, что сказать, – запнулась я. – Это потрясающее предложение, но… я не уверена, что достаточно хороша для такого проекта.

– Ты более чем хороша. – Он накрыл мою руку своей, и его прикосновение было теплым, уверенным. – Просто подумай об этом, хорошо?

Кивнула, не в силах отвести взгляд от его искренних глаз. В этот момент Максим казался мне спасательным кругом в бушующем море моей жизни – чем-то стабильным, надежным, понятным. Полной противоположностью хаосу, который представлял собой Егор.

Мы просидели в кафе до закрытия, Максим был внимательным слушателем – он задавал вопросы, кивал в нужных местах, смеялся над моими неловкими шутками. С ним было… просто. Никаких загадок, никаких недомолвок, никаких игр.

Когда мы вышли на улицу, уже стемнело. Звезды мерцали на чистом ночном небе, и воздух был наполнен свежестью после недавнего дождя.

– Я провожу тебя, – сказал Максим, и это не было вопросом.

– Не нужно, – я покачала головой, – я живу довольно далеко, в пригороде. Я вызову такси.

– Ни в коем случае. – Он нахмурился. – Я не могу позволить тебе ехать одной так поздно. Я отвезу тебя.

– У тебя есть машина?

– Мотоцикл. – Он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то мальчишеское, озорное. – Не беспокойся, у меня есть запасной шлем. И я езжу очень осторожно.

– Хорошо, – согласилась я. – Только мне нужно предупредить… родителей.

Достала телефон и быстро написала маме, что задерживаюсь и приеду позже. Она ответила почти сразу: «Хорошо, милая. Развлекайся и будь осторожна». Никаких вопросов, никаких требований отчета. Она доверяла мне.

Мотоцикл Максима оказался не таким пугающим, как я ожидала, – черный с серебристыми вставками, он выглядел скорее элегантно, чем угрожающе. Максим протянул мне шлем.

– Держись крепче, – сказал он, когда я устроилась позади него. – И не бойся. Я не дам тебе упасть.

Я обняла его за талию, чувствуя под ладонями твердость его пресса. Он был стройным, но крепким, и от него пахло чем-то свежим, как морской бриз. Мотоцикл взревел, и мы тронулись с места.

Это было… волшебно. Ветер свистел в ушах, огни города проносились мимо, создавая причудливые узоры. Я чувствовала странную свободу, странное забвение, словно все мои проблемы остались где-то далеко позади, и существовал только этот момент: ночь, скорость и руки Максима, уверенно управляющие мотоциклом.

Когда мы подъехали к дому, внутри меня боролись два чувства: облегчение, оттого что мы благополучно добрались, и странное сожаление, оттого что эта поездка закончилась.

– Вот мы и приехали, – сказал Максим, заглушив двигатель. – Красивый дом.

Я сняла шлем и посмотрела на наш двухэтажный дом, утопающий в темноте. Только в нескольких окнах горел свет.

– Спасибо, что привез, – улыбнулась я, возвращая Максиму шлем. – И за все… за сегодняшний вечер. Это было чудесно.

– Для меня тоже. – Он кивнул, глядя на меня с тем же искренним восхищением, что и весь вечер. – Саша, я… – Он запнулся, словно не решаясь сказать что-то важное. – Я давно не встречал никого похожего на тебя. Ты особенная.

Я почувствовала, как краснею, и была благодарна темноте, скрывающей мое смущение.

– Ты тоже, – прошептала я.

Он сделал шаг ко мне, и я знала, что сейчас произойдет. Он наклонился, его лицо приблизилось к моему, и я закрыла глаза, ожидая поцелуя.

Внезапно яркий свет ударил нам в глаза, ослепляя. Рев мотора разорвал тишину ночи, и в следующее мгновение на подъездную дорожку влетел черный BMW, резко затормозив в нескольких метрах от нас. Максим инстинктивно загородил меня собой, щурясь от яркого света фар.

Двигатель заглох, и из машины вышел Егор. Его силуэт вырисовывался на фоне света фар – высокий, напряженный, с чем-то похожим на ярость во всей позе.

– Какого черта, Державин? – воскликнул Максим, и я с удивлением услышала в его голосе не только раздражение, но и что-то похожее на застарелую злость.

– Светлов, – процедил Егор, подходя ближе, – почему я не удивлен увидеть тебя здесь? Все еще подбираешь доверчивых девчонок на свой фотоаппарат?

– Не твое дело. – Максим напрягся, его голос стал жестче. – И на твоем месте я бы извинился перед Сашей за это представление.

Я переводила взгляд с одного на другого, чувствуя, как воздух между ними почти искрит от напряжения. Было очевидно, они знали друг друга и между ними было что-то личное, какая-то давняя вражда.

– Егор, что происходит? – наконец выдавила я. – Ты следил за мной?

Егор перевел взгляд на меня, и в его глазах промелькнуло что-то болезненное, быстро сменившееся привычной холодностью.

– Не льсти себе, принцесса, – бросил он. – Я случайно увидел вас, когда возвращался домой.

– Врешь. – Максим сделал шаг вперед. – Ты ехал за нами от самого кафе. Я заметил твою машину в зеркале.

Егор усмехнулся, но эта усмешка не коснулась его глаз.

– Осторожен, как всегда, да, Светлов? Постоянно оглядываешься, боишься, что кто-то узнает о твоих маленьких грязных секретах?

– О чем ты говоришь? – Я в замешательстве посмотрела на Максима, чье лицо внезапно стало напряженным.

– Спроси у своего фотографа, – Егор сделал презрительные кавычки в воздухе, – как он подставил меня два года назад. Как из-за него меня чуть не исключили с первого курса университета.

– Это было давно, и ты сам виноват! – Голос Максима сорвался. – Ты переступил черту, Державин. Хорошо, что тебя тогда только на испытательный срок поставили.

Они стояли лицом к лицу, два молодых человека, готовые броситься друг на друга в любую секунду. Я чувствовала себя совершенно растерянной, словно попала в какую-то другую историю, о которой ничего не знала.

– Саша, зайди в дом, – вдруг сказал Егор, не отрывая глаз от Максима.

– Что? Нет! – возмутилась я. – Я никуда не пойду, пока вы не объясните, что происходит.

– В дом!