Сводные. Пламя запретной любви - Ольга Дашкова

– Да, я так сказала! Потому что думала, что ты будешь бороться за нас! Что скажешь: «Нет, Вика, давай попробуем еще раз!» А не побежишь к первой встречной!

– Я ни к кому не бежал.

– Тогда почему каждый раз, когда мы вместе, я чувствую, что твои мысли где-то далеко? – Она почти кричала. – Почему даже вчера, когда мы были в постели, ты закрывал глаз и, блядь, я готова поспорить, представлял ее?

Ее слова ударили по больному. Потому что в них была доля правды. Не вся, но достаточно, чтобы я почувствовал себя последней сволочью.

– Прощай, Вика, – сказал, направляясь к двери. – Было… весело.

– Я узнаю, кто она, – бросила она мне вслед, и в ее голосе звенела сталь. – Я выясню, кто эта сука, из-за которой ты стал таким. И тогда мы посмотрим, что ты скажешь.

Захлопнул дверь, чувствуя странную смесь облегчения и пустоты. Вика была знакомой территорией – страстной, яркой, прямолинейной. С ней все было просто и понятно. А Саша… с ней все было сложно. Слишком сложно.

Утренний воздух был свежим и прохладным после вчерашнего дождя. Сел в машину и поехал домой, выжимая из двигателя все возможное. Скорость всегда помогала мне думать… или скорее не думать. На трассе было почти пусто, и я вдавил педаль газа еще сильнее, чувствуя, как BMW отзывается, словно живое существо.

Мысли все равно возвращались к Саше. К ее глазам, которые меняли цвет в зависимости от настроения – то ярко-голубые, почти прозрачные, когда она была спокойна, то темные, как штормовое море, когда злилась.

К ее волосам, которые она вечно собирала в этот дурацкий пучок, но пряди все равно выбивались, обрамляя лицо. К ее губам, которые я целовал только раз, но помнил их вкус и мягкость так ярко, словно это было вчера.

Полицейская сирена вырвала меня из размышлений. Я глянул на спидометр и выругался – сто восемьдесят на участке, где ограничение девяносто. Твою мать! Придется объясняться с отцом о штрафе.

Но это оказался только первый звоночек. На повороте меня вдруг занесло – шины, мокрые после дождя, не справились с резким маневром на такой скорости. BMW вильнул в сторону, и в какой-то момент я увидел встречную машину, летящую прямо на меня.

Сердце остановилось. Время замедлилось. Перед глазами промелькнула странная последовательность образов: отец, мама, Саша, смеющаяся над какой-то шуткой.

Каким-то чудом удалось выровнять машину и вернуться на свою полосу буквально за секунды до столкновения. Водитель фуры бешено сигналил мне вслед, но я уже едва слышал что-либо сквозь грохот собственного сердца.

Съехал на обочину и заглушил двигатель. Руки тряслись, пот заливал глаза. Это было близко. Слишком близко. Если бы я разбился, я бы так и не узнал, каково это – снова поцеловать Сашу.

Снова увидеть, как она краснеет от моих слов. Снова почувствовать этот странный трепет, когда она входит в комнату.

Я жалок. Совсем съехал с катушек из-за девчонки.

Но внутренний голос не убеждал. Потому что дело было не просто в девчонке. Дело было в Саше. И я знал, что не успокоюсь, пока не пойму, что это за чувство, которое сжигает меня изнутри каждый раз, когда я думаю о ней.

Глава 17 Егор

Подъехал к дому, чувствуя, как внутри все сжимается от мысли о встрече с отцом. После нашей последней ссоры он наверняка устроит допрос с пристрастием. А еще Саша… При мысли о ней я машинально коснулся шеи, где Вика оставила засос.

– Привет, пап, – сказал с деланой небрежностью, хотя внутри все сжималось. – Саша!

Скользнул взглядом мимо него и заметил Сашу. Наши взгляды встретились, и что-то внутри меня перевернулось. Ее глаза расширились, когда она заметила метку на моей шее, и в них промелькнуло что-то.

Боль? Разочарование? Отвращение? Что?

Потом все исчезло, сменившись таким пронзительным холодом, что я физически ощутил его. Как будто между нами опустилась ледяная стена.

– Ты опоздал, – сухо сказал отец. – Мы уже уезжаем.

– Я никуда не спешу, – пожал плечами. – Все равно мне надо переодеться.

Смотрел на Сашу, и что-то во мне заставило бросить вызов – проверить, есть ли под этой ледяной маской то пламя, которое я видел в ту ночь в коридоре. Я знал, что выгляжу как придурок, который всю ночь кувыркался с девчонкой, пока она беспокоилась обо мне. Но мне хотелось, чтобы она ревновала. Хотелось увидеть хоть какую-то эмоцию в этих глазах, которые стали совершенно непроницаемыми.

Саша быстро проскользнула мимо меня к выходу – так осторожно, чтобы даже случайно не задеть, что это заметил бы и слепой. От нее пахло ванилью и чем-то цветочным – такой чистый, светлый запах, особенно контрастный с моим потом и остатками Викиных приторных духов.

После того как все уехали, я долго стоял под душем, выкручивая воду на максимально горячую. Этот засос, эта демонстрация – это была отчаянная попытка доказать самому себе, что мне плевать на Сашу, что я могу быть, с кем хочу, что она не имеет надо мной власти.

Но взгляд ее глаз, когда она увидела красное пятно на моей шее, и этот холод, который я почувствовал физически, были лучшим доказательством обратного.

Я облажался. Как всегда.

Решив отвлечься, поехал в университет. То, что я вообще там оказался, уже было странно – обычно я пропускал половину занятий, считая их пустой тратой времени. Но сегодня мне нужно было что-то делать, куда-то идти, иначе я бы свихнулся от мыслей о Саше.

В столовой было шумно, как в улье. Я взял кофе и сел за дальний столик, надеясь, что меня никто не побеспокоит. Но не тут-то было. Не прошло и пяти минут, как передо мной возникла Вика, ухоженная, идеально накрашенная, словно и не было утренней сцены.

– Не ожидал увидеть тебя здесь, – сказал я, стараясь звучать равнодушно.

– А я тебя искала. – Она села напротив, положив на стол свою дизайнерскую сумку. – Ты забыл кое-что у меня.

– Что именно?

– Свою совесть, – она наклонилась вперед, понизив голос, – и, возможно, свое достоинство.

– Вика, завязывай, мы все обсудили.

– Ты просто сбежал. Как сбегаешь от всего, что требует настоящих чувств,