Сводные. Пламя запретной любви - Ольга Дашкова

кафе больше двух часов. Смеялись, разговаривали, наклонялись друг к другу. В какой-то момент Светлов показал ей что-то в своем фотоаппарате, и она восторженно ахнула, прижав ладони к щекам.

Потом он достал альбом – ее альбом, я узнал обложку – и стал листать его с таким выражением лица, будто смотрел на величайшие шедевры мирового искусства.

А я сидел в машине, выкуривал одну сигарету за другой и представлял тысячу способов, которыми мог бы стереть его самодовольную ухмылку с лица.

Когда они наконец вышли, уже стемнело. Саша выглядела счастливой – раскрасневшейся, оживленной, с блеском в глазах, который я мог разглядеть даже с такого расстояния. Светлов обнял ее за плечи, что-то прошептал на ухо, и она рассмеялась, откинув голову назад и обнажив шею.

Я вцепился в руль так сильно, что костяшки побелели. Я был готов выскочить из машины и убить его.

Они сели на мотоцикл, Саша крепко прижалась к Светлову, а я последовал за ними, держась на безопасном расстоянии. Мои мысли были мутными, спутанными, словно кто-то взболтал их, как коктейль в шейкере.

Часть меня хотела развернуться и уехать, забыть обо всем этом, оставить Сашу в покое. Но другая, более сильная, темная часть требовала убедиться, что с ней все в порядке. Что этот придурок не обидит ее.

Не обманывай себя, Державин, шептал внутренний голос. Ты просто не можешь вынести мысли, что она с ним. Что она улыбается ему. Что ее руки обнимают его, а не тебя.

Вскоре я понял, что они возвращаются к нашему дому. Конечно, он подвозит ее, как настоящий джентльмен. Учитывая, что уже стемнело, а дом находился в пригороде, это было логично. Но осознание того, что он узнает, где она живет, вызвало у меня новую волну какой-то первобытной ярости.

Они остановились у нашего дома, и Саша соскользнула с мотоцикла, сняла шлем и встряхнула волосами. Даже с расстояния в сотню метров я видел, как она прекрасна в лунном свете, словно сошла с картин, которые висят в доме отца. Нимфа. Ангел. Что-то нереальное.

Светлов тоже снял шлем и встал рядом с ней. Они разговаривали, и она смущенно улыбалась, теребя кончик шарфа. А потом он шагнул ближе.

Я понял, что сейчас произойдет. Я видел это по его позе, по наклону головы, по тому, как напряглись его плечи. Он собирался поцеловать ее.

Не помню, как нажал на газ. Как машина рванула вперед, взревев двигателем. Как фары ослепили их, заставив Светлова инстинктивно заслонить Сашу собой.

Я выскочил из машины, не выключив двигатель, не заботясь ни о чем.

– Какого черта, Егор? – услышал я его голос, в котором звучала застарелая злость, должно быть, тлеющая с тех времен, когда мы ссорились в университете.

– Ты следил за нами? – Саша смотрела на меня так, будто я был незнакомцем. Ее глаза сузились, а губы сжались в тонкую линию.

– Нет, – соврал я. – Просто возвращался домой.

– Он ехал за нами по трассе от самого кафе, – вмешался Светлов. – Думаешь, я не заметил?

Его глаза метали молнии, и я чувствовал, как все мое тело напрягается, готовясь к драке.

– Ты вообще кто такой? – процедил он. – Ее брат? Бывший? Сталкер?

Никто из этих, хотел ответить я. И все сразу.

Но вместо этого он сделал шаг вперед, оказавшись так близко, что мог разглядеть его лицо, эти идеальные черты, которые наверняка нравились девчонкам.

– Я тот, кто знает, кто ты на самом деле, – ответил, мой голос звучал ниже, опаснее, чем обычно. – И я не позволю тебе морочить ей голову.

– Егор, прекрати. – Саша встала между нами, но я едва замечал ее.

– Расскажи ей, – потребовал я, не отрывая взгляда от Светлова. – Расскажи, как ты подставил меня на первом курсе. Как ты продал фотографии декану, чтобы спасти свою задницу.

Он побледнел, но не отступил:

– Это было два года назад, и ты знаешь, что у меня не было выбора.

– Выбор есть всегда, – рявкнул я. – Ты просто оказался трусом!

– А ты нарушил все правила! – Его голос повысился. – Ты угнал машину преподавателя, Державин. Ради дурацкого спора. Ради своего чертова эго!

– Мы оба это сделали, – напомнил я. – Но когда всплыли фотографии с места происшествия, почему-то только я отвечал перед комиссией. А ты выкрутился. Интересно, как?

Саша переводила взгляд с меня на него, явно сбитая с толку этим потоком информации.

– Это правда? – спросила она Светлова. – Ты был с ним?

Он покачал головой:

– Все сложнее, чем он говорит. Да, я был там. Да, я сделал фотографии. Но Егор нес полную чушь, когда его вызвали к декану. Он не просто угнал машину – он разбил ее. И собирался бросить на обочине, пока я не убедил его взять на себя ответственность.

– И поэтому ты сдал меня? – Я рассмеялся, но это был холодный смех. – Какой благородный поступок, Светлов.

– Я сдал тебя, потому что ты был неуправляем! – Он шагнул вперед, и теперь мы стояли лицом к лицу, и только Саша между нами пыталась удержать нас от столкновения. – Ты мог пострадать. Или убить кого-то своими гонками.

– Прекратите! – Голос Саши дрожал. – Оба! Сейчас же!

Но мы уже прошли точку невозврата.

Его слова, его праведное возмущение, его близость к Саше – все это смешалось в моей голове в гремучий коктейль.

– И это повод втереться в доверие к Саше? – прорычал я. – Думаешь, она купится на твои фотографии и рассказы о путешествиях? На твое «чувство прекрасного»? Я знаю, чего ты хочешь, Светлов. И она тоже не дура.

– В отличие от тебя, Державин, не все парни думают членом, – огрызнулся он. – Мне нравится Саша. Она талантливая художница.

– О, конечно, – я издевательски усмехнулся, – и ты заметил это, когда разглядывал ее ноги в этом платье? Или когда планировал, как затащишь ее в постель после вашего «творческого проекта»?

Я не видел движения – только внезапную вспышку боли, когда его кулак встретился с моей челюстью. Голова дернулась в сторону, но я устоял на ногах. Саша вскрикнула, отпрыгивая от нас.

Мгновение мы стояли, тяжело дыша. А потом я набросился на него.

Глава 19