Сводные. Пламя запретной любви - Ольга Дашкова

Она подмигнула и открыла свой учебник, давая мне пространство. И в этот момент я была так благодарна за то, что в моей жизни есть хотя бы один человек, который не требует объяснений.

День тянулся бесконечно. Я механически переходила из аудитории в аудиторию, пыталась делать заметки, отвечать на вопросы преподавателей, но мысли постоянно возвращались к вчерашнему вечеру.

К Егору. К его губам на моих. К его взгляду – пламенному, опасному, обещающему.

Максим пытался заговорить со мной после лекции, но я сбежала, пробормотав что-то о срочном деле. Его взгляд – недоумевающий, слегка обиженный – преследовал меня, усиливая чувство вины. Я знала, что должна объясниться с ним. Рассказать хоть что-то. Но не сейчас. Не когда я сама не понимаю, что происходит.

К концу дня я была эмоционально истощена. Голова гудела от непрекращающегося внутреннего диалога, а плечи ныли от напряжения. Я стояла у главного входа университета, размышляя, не вызвать ли такси, когда увидела знакомый черный BMW, припаркованный через дорогу.

Сердце подпрыгнуло и застряло где-то в горле.

Егор стоял, облокотившись о капот, и курил. В его позе была напряженность, которая чувствовалась даже на расстоянии. На лице виднелись следы вчерашней драки – разбитая губа, синяк под глазом.

И все же он был чертовски красив – в своей потрепанной кожаной куртке, с этими взъерошенными темными волосами, с хмурым взглядом, который внезапно изменился, когда наши глаза встретились.

Я могла бы уйти. Сделать вид, что не заметила его. Вызвать такси, сесть на автобус, пойти пешком – что угодно, лишь бы избежать этой встречи.

Но вместо этого я пошла к нему, словно лунатик, словно зачарованная. Притягиваемая силой, с которой было невозможно бороться.

Он выбросил сигарету и выпрямился, когда я подошла ближе.

– Привет. – Голос был хриплым, словно от долгого молчания.

– Привет, – ответила, удивляясь, как обычно звучит мое приветствие, учитывая бурю внутри. – Тебе не обязательно было приезжать.

– Знаю. – Он пожал плечами, его челюсть напряглась. – Садись.

Я заколебалась. Сесть в машину означало остаться с ним наедине. Означало быть с ним в замкнутом пространстве после всего, что произошло вчера.

Он открыл пассажирскую дверь, не говоря больше ни слова. Его темные глаза смотрели на меня с выражением, которое я не могла прочитать. Там не было ни извинений, ни объяснений. Только какая-то первобытная решимость.

Села в машину, чувствуя знакомый запах кожаных сидений, его одеколона и сигарет – запах, который я начинала ассоциировать с опасностью и волнением одновременно.

Егор сел за руль и завел двигатель. Мы выехали с университетской стоянки в полном молчании. Я смотрела в окно, чувствуя тяжесть невысказанных слов между нами. Он не говорил ничего, сосредоточившись на дороге, но я ощущала его напряжение, видела, как пальцы сжимают руль.

Что он думает? О чем молчит? Я не знала, как начать разговор, как спросить о вчерашнем. Да и хотел ли он говорить об этом? Может, для него тот поцелуй ничего не значил – просто момент слабости, всплеск адреналина после драки?

Через какое-то время я заметила, что мы едем домой не по привычному маршруту:

– Куда ты едешь?

Егор не ответил. Вместо этого он свернул на лесную дорогу, петляющую между деревьями. Машина подпрыгивала на неровностях, забираясь глубже в лес, пока наконец он не остановился на небольшой поляне, скрытой от основной дороги.

Он заглушил двигатель, и наступила полная тишина. Только наше дыхание и слабый шелест листвы за окном.

– Егор, что мы… – начала я, но не успела закончить.

Он повернулся ко мне одним резким движением, руки обхватили мое лицо, и в следующий момент его губы были на моих, горячие, требовательные, безжалостные. Я замерла на мгновение от неожиданности, но затем растворилась в поцелуе, отвечая с тем же отчаянным голодом.

Это не было нежно. Не было осторожно.

Это было как столкновение двух стихий – яростное, разрушительное, неизбежное. Его язык скользнул между моих губ. Пальцы зарылись в волосы, слегка потянув их, заставляя меня запрокинуть голову, открыться ему еще больше.

Я вцепилась в его куртку, не зная, хочу ли притянуть его ближе или оттолкнуть. Мое тело выбрало первое – я прижалась к нему, чувствуя жар его тела даже через слои одежды.

Егор оторвался от моих губ, но только чтобы проложить дорожку поцелуев по шее, вниз к ключице. Его дыхание было горячим и резким, обжигало кожу. Я почувствовала, как мурашки бегут по спине, как внутри разливается жидкий огонь, готовый меня испепелить.

– Егор, – выдохнула, не зная, что хочу сказать. Попросить его остановиться? Умолять продолжить?

Он не ответил. Вместо этого руки скользнули под мою куртку, под свитер, касаясь обнаженной кожи живота. Я вздрогнула от этого прикосновения – его пальцы были прохладными по сравнению с жаром моего тела.

– Ты моя, – внезапно сказал он, голос был низким, хриплым, почти неузнаваемым. – Слышишь? Моя.

Глава 21

Прежде чем я смогла ответить, он снова поцеловал.

Глубоко, собственнически. Руки продолжали свое исследование под моей одеждой, поднимаясь выше, охватывая грудь сквозь тонкую ткань лифчика. Его большие пальцы провели круги вокруг сосков, и я не смогла сдержать стон.

– Так реагируешь только на меня, – прошептал он мне в губы. – Только на меня, Саша.

Это был не вопрос, а утверждение. Требование. Приказ.

И самое пугающее – он был прав. Никто и никогда не заставлял меня чувствовать то, что я чувствовала с ним. Эту смесь страха и желания, отчаяния и эйфории, боли и удовольствия.

Руки спустились ниже, к бедрам, Егор одним движением поднял меня и посадил к себе на колени. Подол юбки задрался, открывая бедра, его ладони сразу же оказались там, обжигая кожу сквозь тонкие колготки.

– Скажи, что хочешь меня, – потребовал, глядя мне в глаза. Зрачки были расширены, почти поглощая радужку, делая взгляд черным, бездонным. – Скажи это, Саша.

Открыла рот, но не могла произнести ни слова. Егор снова поцеловал меня, его руки продолжали ласкать мои бедра, заставляя дрожать от предвкушения.

– Скажи, – повторил, прикусывая нижнюю губу. – Скажи, что не хочешь, чтобы я останавливался.

– Не останавливайся, – выдохнула, сдаваясь. – Егор, пожалуйста…

Что-то вспыхнуло в его глазах – триумф, облегчение, голод.

Он вернулся к моим губам с новой силой, руки выше, касаясь самого чувствительного места. Вскрикнула от неожиданности