Сводные. Пламя запретной любви - Ольга Дашкова

– Будет то, что ты захочешь, – сказал, и в его голосе была странная нежность, почти уязвимость. – Если ты скажешь «стоп», я остановлюсь. Если скажешь «продолжай», я не остановлюсь, пока ты не передумаешь. Все в твоих руках, Саша.

Это было самое близкое к признанию, что я, вероятно, когда-либо получу от него. И странное дело – этого было достаточно. По крайней мере, сейчас.

Прежде чем я успела ответить, он наклонился и быстро, но нежно поцеловал меня в губы.

– Идем, – сказал, отстраняясь. – Нас ждут.

Кивнула, не доверяя своему голосу. Мы вышли из машины и направились к дому, сохраняя безопасное расстояние между нами. Но я все еще чувствовала тепло его рук на своей коже, вкус его губ на своих, слышала его хриплое «ты моя» в ушах.

И понимала, что, каким бы безумным, каким бы невозможным, каким бы запретным ни было то, что происходило между нами, я не хотела, чтобы это прекращалось. Не сейчас. Может быть, никогда.

Войдя в дом, поймала наши отражения в зеркале в прихожей. Мы выглядели почти нормально. Почти обычно. Только мои губы были слегка припухшими от поцелуев, а его взгляд задерживался на мне чуть дольше, чем следовало бы.

И я знала, наша жизнь никогда не будет прежней. Что бы ни случилось дальше, мы уже пересекли черту, из-за которой нет возврата. И, несмотря на все сложности, на все «почему нельзя», на все препятствия, которые ждали нас впереди, я чувствовала странное, светящееся счастье.

Потому что некоторые чувства – даже невысказанные – стоят любого риска.

Глава 22

Следующие два дня были странными. Нет, не так. Они были невыносимо обычными – вот что действительно сводило с ума.

После той безумной поездки в лес, после его жадных поцелуев и собственнических прикосновений, после этого невозможного, взрывного удовольствия, которое я испытала в его руках Егор вел себя так, будто ничего не произошло.

Он возил меня в университет и обратно, в полном молчании включая музыку на полную громкость. Кивал мне на кухне, когда мы случайно сталкивались за чаем. Просил передать соль за ужином тем же обыденным тоном, которым просил бы незнакомца в кафе.

На третий день я была готова швырнуть в него тарелкой.

«Он же говорил, что мы не можем ничего показывать дома», – напоминала я себе, но это не избавило от растущего внутри раздражения.

Потому что дело было не только в сдержанности на публике. Дело было в том, что даже когда мы оказывались одни в машине, даже когда родителей не было дома, он продолжал держаться на расстоянии.

Это же Егор Державин. Упрямый, сложный, замкнутый. Человек, который вытаскивает из меня признание, что я его хочу, а потом делает вид, что ничего не было.

Мысли о той поездке в лес преследовали меня постоянно. Я просыпалась посреди ночи, задыхаясь, путаясь в простынях, и мне казалось, что его руки все еще на мне, его губы все еще прижимаются к моей шее, его голос все еще шепчет мне на ухо: «Ты моя».

И вот, с таким багажом путаных мыслей и неудовлетворенных желаний я сидела на лекции по истории искусств, пытаясь сосредоточиться на слайдах с работами импрессионистов, а не на воспоминаниях о том, как Егор прикасался ко мне.

– Земля вызывает Сашу. – Локоть Лизы врезался мне в бок. – Преподаватель только что задал вопрос, а ты сидишь с таким видом, будто мысленно раздеваешь кого-то.

Вздрогнула и почувствовала, как к щекам приливает кровь:

– Я не… я просто задумалась.

– Ага, – она скептически подняла бровь. – О чем-то или о ком-то очень горячем, судя по твоему лицу. Колись, Волкова. Это фотограф?

– Нет, – я покачала головой слишком быстро, – Максим тут ни при чем.

По правде говоря, я старательно избегала Максима с того вечера. Чувствовала себя виноватой перед ним, но не могла объяснить почему, не открывая всей правды. А правда была бы слишком сложной и стыдной.

– Значит, есть кто-то другой, – прищурилась Лиза. – Хм. Загадочный незнакомец? Или, – ее глаза внезапно расширились, – тот баскетболист? Тот, что подрался с Максимом?

Я замерла, чувствуя, как сердце пропускает удар. Как она догадалась? Неужели это так очевидно?

– Ты сошла с ума, – выдавила я, пытаясь звучать возмущенно. – Между нами ничего нет.

– Ага, конечно. – Лиза закатила глаза. – А я принцесса Диснея. Саша, у тебя все на лице написано. Но если не хочешь говорить – не надо. Просто знай, что я здесь, если захочешь поделиться своим грязным секретиком.

Открыла рот, чтобы возразить, но в этот момент прозвенел звонок и лекция закончилась. Спасена колоколом. В буквальном смысле.

Мы собирали вещи, когда Лиза внезапно хлопнула себя по лбу:

– Чуть не забыла сказать! Сегодня вечеринка у Антона. Ты знаешь Антона? Такой высокий, с экономического, тоже играет в баскетбол. У него день рождения, и вся команда будет у него дома.

Баскетбольная команда. Значит, Егор тоже. Я почувствовала, как внутри все сжимается от предвкушения и страха одновременно.

– Не знаю, Лиз, – протянула я. – Вечеринки не очень мое.

– Брось! – Она взмахнула руками. – Ты же не монашка. К тому же, – она понизила голос до заговорщического шепота, – мы сможем увидеть твоего баскетболиста в естественной среде обитания. Наблюдение в дикой природе!

– Он не мой баскетболист, – автоматически возразила я, но Лиза только рассмеялась:

– Конечно-конечно. Так ты идешь?

Я колебалась. С одной стороны, мысль о толпе пьяных студентов не очень привлекала. С другой – возможность увидеть Егора вне нашего дома, в неформальной обстановке… Может быть, там он будет другим? Может быть, он, наконец, даст мне понять, что то, что случилось в лесу, не было просто минутной слабостью?

– Ладно, – сдалась я. – Я пойду.

– Отлично! – Лиза хлопнула в ладоши. – Встретимся там в девять, я скину адрес. И, Саша, – она окинула меня критическим взглядом, – никаких мешковатых свитеров. Это вечеринка, а не заседание книжного клуба.

***

Телефон звякнул, пока я заканчивала с макияжем, на который Лиза вдохновила меня через видеозвонок. Сообщение от мамы: «Сашенька, мы с Сергеем уехали к его сестре в соседний город, будем завтра к обеду. Он оставил тебе