Бракованный Тесак - Аля Миронова

Как жаль, что я не могу почувствовать тепло ее рук сквозь плотный плед, в который я почему-то завернута. Так глупо и грустно, когда ты спишь и понимаешь, что это просто сон. Нет той иллюзии или надежды… Мне кажется, нет ничего более жестокого в жизни, чем невозможность обнять того, кого любишь всем сердцем.

— Знаешь, когда я был маленьким, меня часто дразнили, — эхом доносится негромкий мужской голос, словно сосед за стенкой с кем-то разговаривает. — Например, брат с друзьями, могли затолкать меня в баню к бабкам, и запереть там. У-ух, сколько раз я отгребал по самое не балуй. Поэтому и работу выбрал такую, чтобы других защищать. В общем-то, именно этим я и занимаюсь. Допустим, важных свидетелей охраняю. Или, участвую в операциях по спасению кого-либо. Представляешь, насколько ты важная особа?!

Смысл слов постепенно доходит и оседает где-то на задворках. Тесак, Егор Гробников — вот он, обладатель этого голоса. Не хочу открывать глаза и видеть его презрительный взгляд. Ведь все те факты, которые мужчина бросил мне в лицо — на сто процентов правдивы. И да, я сука эгоистичная, потому что даже мысли не допускала, чтобы взять чужого ребенка. Он ведь… — не мой.

— Проснулась? Как ты себя чувствуешь? — мягко звучит бархатистый тембр. С таким голосом надо на сцене выступать.

Лениво приподнимаю веки. Глаза щиплет, словно в них насыпали песок. А еще сразу усиливается головная боль. Внутри такая пустота, что не хочется вообще ничего, а уж находиться рядом с Тесаком и подавно.

— Прости меня, я не хотел, чтобы вот так, — виновато произносит Егор, пытаясь заглянуть мне в лицо. Но он слишком близко, и подобный жест кажется интимным, поэтому я ныряю носом в плед. — Просто роль роковой стервы тебе не к лицу, и…

И я не хочу больше ничего слышать… Тем более, от него…

— Отдай меня маньяку, пожалуйста, — шепчу пересохшими губами, даже не надеясь, что Гробников услышит. На что-то большее я сейчас не способна. — И просто уйди.

— Никогда, — отвечает также тихо, крепче прижимает к себе и продолжает укачивать.

А у меня совершенно нет сил, чтобы вырываться. Да и есть в этом что-то такое, родное, поэтому и не хочется.

Глава 6

Тесак

Я знаю, что переборщил. Не хотел ведь так, чтобы до слез, до истерики этой дурацкой… Просто разозлился! Больше на себя, чем на нее. Но и Стечкина тоже хороша!

Аркашин, господин хороший, чтоб его жизнь радовала долгие годы(!), меня подставил знатно, конечно. И ведь я мог ожидать подвоха от кого угодно, но только не от него.

— Я тебе работу по профилю нашел, — заливался соловьем генерал-лейтенант запаса. — Да и мне подсобишь немного.

— Что за работа? — не мог не спросить.

— Да… человечка одного из беды выдернуть, — уклончиво ответил.

И мне бы, дураку, задуматься, ан-нет. Не станет ведь такой серьезный и ответственный товарищ, как Аркашин, херней страдать. Ну я и клюнул, подписался, что называется, не глядя. Вот и получите, распишитесь, ваше сокровище бездыханное, — переутомилась девица от стресса. Вот уж где осечка вышла. Первый раз в моей жизни. Попал.

— А разве я тебя в чем-то обманул? — невинно развел руками генерал-лейтенант запаса. — Барышня в беде, спасти надо. Все, как ты любишь. И, практически — в поле, ведь ее маньяк преследует.

И вот толку было спорить? Закон контракта для наемника — всё. Ничего бы не изменилось.

А Стечкина эта… Мне еще вчера показалось это подозрительным, решил, что обдолбанная. Только когда раздевал блондинку, купал, да в постель укладывал, понял, насколько мое первое впечатление ошибочно. А еще она сквозь сон просила Льва Ивановича ей в купе чай подать, собственноручно собранный. Ну, стратег!

Виталина, до умопомрачения красивая, ладная такая, с нежной бархатистой кожей. А как доверчиво жалась ко мне! Мать вашу! Я ко всякому привык за годы службы. И отпуска по — разному проходили. В конце концов, я не юнец, чтобы секс-марафоны на воле устраивать, пар и в зале можно спустить, и на стрельбище.

Но блондинка эта, хрупкая, домашняя, которую хочется задвинуть себе за спину и уберечь от всего мира, а затем залюбить ночью до потери пульса…

Пожалуй, никогда не испытывал настолько болезненного желания обладать кем-то. И, мягко говоря, подобное меня не обрадовало. Для воина нет ничего хуже собственного бессилия против обстоятельств. И, по — хорошему, — надо брать руки в ноги и давать драпу.

А ее эти дефиле?! С ума совсем сошла, Осечка! Так дразнить голодного зверя! И ведь Витюхой ее не случайно назвал, — пытался сам себе желание отбить. Не помогло. А эти ее кружева красные… Видел же, как смущалась…

Дебил. Поступил, словно урод распоследний. И ведь никогда не был таким. Для меня любая женщина, даже последняя шлюха — богиня. И не потому, что отец по сей день носит на руках мать, а, скорее, из-за двух малышек, подрастающих в отчем доме. Надеюсь, к ним будут относиться так же.

Теперь же мне больно не от желания, хотя оно никуда не пропало, а от осознания, как сильно я обидел Виталину. Даже мое черствое, каменное сердце сжимается, при одном лишь взгляде на блондинку. Словно маленький ребенок, сжавшийся в клубочек, сидит у меня на руках, прижимается, дремлет. А красивое лицо, грустное настолько, что вот смотрю на малышку и понимаю, ну никак нельзя мне ее трогать. Хоть ты сдохни, а все равно нельзя. А вот помочь ей в жизнь влиться — необходимо.

Укачиваю и бормочу, рассказывая о своей жизни то, что Осечке можно знать. В конце концов, по паспорту, пусть это и фикция чистой воды с подделкой печати и свидетельства, Стечкина — моя жена, а значит, имеет право знать, какой я.

Чувствую, проснулась, пробую поговорить с ней, извиниться. Только блондинка еще сильнее закрывается от меня.

— Отдай меня маньяку, пожалуйста, — вдруг раздаются звуки, больше похожие на шелест сухих листьев. Должно быть, Виталина хочет пить. — И просто уйди.

Сейчас она мне остро напоминает одну девушку, такая же потерянная, обиженная и одинокая. Только у Ангелины был (да и чего уж там, по сей день есть) Степка, который свое никому в обиду не даст. А Осечку могу защитить только я.

— Никогда, — срывается быстрее, чем я успеваю подумать.

Имбицил. Разве можно давать девушке подобные обещания?! Не с моим образом жизни.

(Примечание автора: Ангелина и