Значимые - Шенен Риччи

любовью уничтожила меня до такой степени, что само слово больше не имеет для меня никакого значения. Для моей матери это был проклятый словарь, а для Стефана — оружие разрушения.

Любовь — это добровольное подчинение другому. Ничего больше.

— Почему ты так любишь эту картину? — Он пытается прочитать меня, и я заинтригована его интересом к ней. Потому что я хотела бы, чтобы она ошибалась.

— Это было моим побегом, в некотором роде? — Я пожимаю плечами, не готовая объяснять Аарону свое прошлое. — Это заставило меня поверить в светлое будущее. Я чувствую эмоции, и я... — застенчиво смеюсь, зная, что он меня не поймет. — Глупо, правда? Это всего лишь картина, я знаю.

— Это не глупо, Элли. Совсем не глупо.

И на мгновение я позволяю себе почувствовать, что я не одна.

Мы разрываем зрительный контакт. Аарон прочищает горло, а я скрещиваю руки на груди. Еще одна общая черта — мы не покровительствуем себе разговорами и в совершенстве пренебрегаем своими эмоциями.

— Можешь устроить мне экскурсию?

— Квартира довольно маленькая... — Он поднимает на меня бровь. — Хорошо, — сдаюсь я.

После осмотра кухни и ванной комнаты мы попадаем в мою...спальню. И по неизвестной причине мое сердце начинает бешено колотиться. Возможно, из-за воспоминаний о наших жарких сообщениях, преследующих мой разум. Я наклоняюсь через стол, наблюдая, как Аарон идет по комнате, словно элегантный тигр. С любопытством осматривает все мое место, на его лице довольная улыбка, как будто он все во мне разгадал.

Когда приближается ко мне, я сильнее сжимаю древесину своего стола, неуверенно находясь в нескольких дюймах от него. Прошли недели с тех пор, как мы виделись, и все же он поражает меня так же, как и в первый раз. Аарон нависает надо мной, положив обе руки на стол.

— Итак, это моя спальня, — я понижаю голос.

Его взгляд темнеет от возбуждения, он смачивает губы языком, раскрывая меня одним лишь взглядом.

Сексуальное напряжение. Магнетизм. Жажда.

Нас как противоположные силы магнитом тянет друг к другу. Его большой палец левой руки приподнимает мой подбородок, чтобы я встретила его испепеляющий взгляд.

— Помнишь, я говорил тебе...что не стоит начинать то, что не сможешь закончить?

Мои щеки краснеют при мысли о том, как я бездумно писала смс. Одно могу сказать точно: я не могу позволить ему так со мной обращаться. Не могу позволить ему узнать, что он имеет контроль над моим телом. Надеть сегодня вечером красное белье — белье, которое он не должен видеть, — было не самым разумным решением.

— Если ты надеешься, что я буду сидеть на столе, даже не будучи на свидании, то ты ошибаешься, — говорю я, защищаясь.

— Это не было моим намерением...на сегодняшний вечер.

Он наклоняет свое лицо ближе к моему, так что наши губы оказываются в опасной близости от столкновения.

Я сглатываю, не обращая внимания на колотящееся сердце.

— Не стоит слишком надеяться.

— Что, если я смогу доказать тебе, что ты хочешь меня так же сильно, как я хочу тебя? Честная игра. — Его хрипловатый голос похож на шепот, приглашение к греху.

Он проводит восхитительно легкую дорожку по моей шее кончиками пальцев, его взгляд прикован ко мне, когда я киваю, давая Волку зеленый свет. Я полна решимости доказать себе, что он не может повлиять на меня так сильно, как утверждает. Но когда он медленно целует мою шею, волна приятных мурашек пробегает по всему моему телу. Аарон не тратит время зря. Знает, чего хочет, и он здесь, чтобы заявить на это. Заявить на меня. И я позволяю ему опьянить мои чувства. Он целует мочку моего уха, я откидываю голову назад, закрывая веки, сталкиваясь со своим запретным удовольствием. Воспламеняюсь в нем.

Его пальцы дразнят вырез моей блузки, пока он наблюдает, как я тяжело дышу, мои бедра сжимаются сильнее. Аарон играет в игру похоти, и он не остановится, пока я не умолю его о поцелуе, о его прикосновении и не признаю наше влечение. Он знает, что я сопротивляюсь ему, и наслаждается этим. Его рука сжимает мою талию, он наклоняется опасно близко. Мои губы раскрываются, готовые подчиниться, украсть его контроль, дав Волку то, что ему нужно.

— Я не поцелую тебя, Элли. Не сейчас. Пока ты не признаешь, что хочешь меня.

Аарон отступает, его миссия выполнена. Ублюдок. Я немедленно направляюсь к своей кровати, чтобы схватить сумку. Волк вызывает во мне такие противоречивые и сильные чувства. Я не признаюсь, что хочу его. Не отдам ему клетчатый флаг, чтобы стать еще одним незначительным завоеванием. Но все же я хочу вернуться к нему.

Я замечаю его пронзительный взгляд на себе и решаю соблазнительно наклониться, чтобы достать сумку. Чувствую, как его глаза с вожделением скользят по мне. Но, выгнув спину «сексуальным» образом, мой бюстгальтер с громким звуком расстегивается из-под блузки. Это просто замечательно. Я так торопилась, что не застегнула его как следует, и теперь расплачиваюсь за это. Пытаюсь застегнуть его обратно, но голос Аарона прерывает меня.

— Позволь мне это сделать.

Я поворачиваюсь к нему спиной, чувствуя, что с такими темпами мы никогда не уйдем на свидание. Не на наше свидание. На его свидание. Укладываю волосы на плечо, пока он медленно расстегивает мою блузку. Мы ужасно близки друг к другу, слишком близки. Он нежно проводит руками по моей коже, вызывая мурашки по всему телу. Застегивает мой бюстгальтер одним движением, что является напоминанием обо всей его практике, которая, должно быть, была у него с его завоеваниями.

Он приближает губы к моей шее.

— Красный. Хороший выбор.

Я пытаюсь игнорировать его комментарий, пока он застегивает мою верхнюю часть.

Я повторяю свою мантру. Нижнее белье он не увидит. Нижнего белья он не коснется. Нижнее белье он не разорвет.

Я повторяю свою мантру в слух.

— Боюсь, больше ты этого не увидишь.

— Я бы не был так уверен в этом.

Он целует мой затылок, и мы возвращаемся в нашу спираль. Игра во власть, игра в беготню вперед и назад от друг друга. Его руки находят мои бедра и притягивают меня ближе к себе. Губы скользят по мочке моего уха, прежде чем снова укусить шею. Его эрекция у моей спине. Я начинаю терять контроль. Он прижимает меня к себе сильнее. Краснею. Не могу дышать. Когда собираюсь попросить его прекратить мои страдания, он поворачивает меня к себе. Рука собственнически сжимает мою челюсть, наклоняя голову вверх, мозолистый палец ласкает мою нижнюю губу.

— Я был прав. Ты хочешь меня. —