Обманутая для генерала драконов - Юлия Зимина

Идиоты, что копошились возле Киарса и Сайдера, не обращали на меня внимания. А зря.

Прикрыв глаза, я попытался сконцентрироваться на внутреннем источнике энергии, призывая его и запуская мощь по венам, что уверенно несла за собой окончательное пробуждение, наполняя тело силой.

Чувствовал, как становится легче, как Шайн гордо расправляет крылья, принимая боевую стойку.

И тут сквозь закрытые веки заметил знакомый отблеск — серебра луны от заостренного металла.

Сердце пропустило удар, а глаза стремительно распахнулись.

В момент, когда один из смертников замахнулся, намереваясь перерезать горло рыжику, я выставил руку и призвал свой меч, что, подчиняясь моей силе мысли, устремился вперёд.

Молниеносный полёт, вскрик боли и предсмертный хрип.

Я, не произнося ни звука, медленно поднялся с кровати, неотрывно глядя на ничего не понимающего нежданного визитера, что испуганно начал отступать к двери.

Голова кружилась всё сильнее, а рвотный позыв становился практически невыносимым, но я не подавал виду. Никому нельзя показывать своей слабости, я давным-давно это уяснил.

Его нельзя было убивать. Я нуждался в объяснениях, а получить их можно только от него, ведь дружок, с которым он пришёл сюда, уже выпустил душу из тела.

Повернув распахнутую ладонь вертикально, я, замечая животный ужас в глазах незнакомца, призвал свой меч, который, покинув живот умершего, послушно помчался ко мне.

Крепко сжав эфес, я неспешно наступал, позволяя Шайну отразиться в зрачках.

— Как… — судорожно вздохнул смертник. — Как такое… Ты же должен был…

Брезгливо скривившись, я замахнулся, запуская меч, что одним точным, выверенным ударом впечатался рукоятью в лоб мужчины, который спустя секунду повалился мешком на пол.

Пусть я и действовал тихо, но не было никакой гарантии, что снаружи никого нет, и эти двое единственные, кто осмелился покуситься на наши жизни.

Выбора не оставалось.

Подхватив Киарса, что лежал ближе ко мне, я направился к Сайдеру.

— Охраняй, — произнёс в тишину, прекрасно зная, что меч, связанный с моей энергией, послушается.

Мы выходили во двор втроем. Точнее шёл только я, а парни едва волочили за собой ноги, кашляя и жадно глотая воздух. Меч кружил вокруг нас, готовый отразить удар любого. Сильная оказалась дрянь, которой нас одурманили. Будь мы слабее, там бы и подохли от неё же. С попаданием кислорода в лёгкие стало легче.

Я опустил парней на траву, выпрямляясь и замечая, как на окне дома знахарки дрогнула занавеска, за которой кто-то испуганно спрятался…

19. Могилы помочь выкопать?

Знахарка

— Что?! — ахнула бабка.

Широко распахнутыми глазами она наблюдала, как один из тех, кто должен был отправиться к праотцам от ядовитого дурмана, вынес из пристройки двух своих дружков, вяло передвигающих ногами.

— Они не подохли?! — испуганно таращилась старуха. — Но… как?!

Подобное не укладывалось в её голове. Знахарка всё рассчитала. Казалось бы, всё предусмотрела. Сначала сон-трава в еду, чтобы путники не почувствовали запаха дыма, а затем и их верная погибель. Но что-то пошло не так!

— Как эти трое могли выжить?! Нереально!

Дыхание бабки стало частым, прерывистым, а сердце стучало о рёбра с такой силой, что грозило пробить грудную клетку.

В её понимании такого просто не могло произойти. Она не первый раз пользовалась травой с гиблых топей и знала, что, надышавшись её сизым дымом во время тления, смерть неминуема. Но эти трое, чтоб их черти драли, непонятно как смогли выкарабкаться! Не подохли ни от яда, ни от меча городских стражников, которые так и не вышли из пристройки, а это значило…

— Ох… — схватилась за сердце старая гадина. — Что же делать-то, батюшки…

Трясущейся рукой она оперлась о стол, поднимаясь со стула.

Мысли хороводом носились в голове, а глаза взволнованно бегали, пытаясь отыскать выход из столь нелёгкой ситуации.

Больше двух лет всё шло как по маслу, от похищений и убийств не оставалось ни следа. Старая ведьма даже мысли не допускала, что что-то может пойти не так!

— И я ещё в доме одна… — всхлипнула она, чувствуя, как страх пожирает её. — Точно… — ахнула знахарка, останавливаясь на месте. — Я ведь одна…

Бабка была достаточно хитрой, иначе у неё не получалось бы так умело обманывать путников, что забредали к ней. И вот сейчас в её голове созрел верный план, что поможет облапошить смертников, которым, казалось, помогли сами небеса, иначе они больше не смогли бы открыть глаз.

Поспешно, как только позволял возраст, она направилась к небольшому простенку, со всей силы ударяясь об него лбом.

Острая боль пронзила стрелой, срывая стон с губ старой гадины.

Потрогав трясущейся рукой рану, она коварно улыбнулась, наблюдая на пальцах кровь.

Для пущей убедительности размазала её по лицу и с кряхтением легла на пол, дожидаясь тех, кого мысленно уже похоронила.

И бабка не ошиблась.

Шаги, тяжёлые и буквально кричащие об опасности, послышались на крыльце.

С каждой секундой они приближались, а старуха тряслась от страха всё сильнее, боясь быть раскрытой.

— Ох… — застонала она болезненным голосом. — О-ох… — с силой ущипнув себя за щёки, знахарка зажмурилась, чувствуя, как на глазах выступили слёзы. — Не трогайте меня… — всхлипывала она, слыша, что те, кого чуть не погубила, входят в кухню. — Не трогайте… не надо… — наигранно зарыдала гадина, закрывая лицо и голову трясущимися руками, делая вид, что пытается защититься от побоев. — У меня ничего нет… Я просто старуха, что торгует травами… Сынки… не трогайте меня… — истерично, с подвыванием, рыдала она, скрючившись на полу.

— Бабушка, ты как?

Сильные руки осторожно подхватили её и бережно поставили на подгибающиеся ноги.

— Ох, сынки… — провыла она дрогнувшим голосом. — Это вы… Вы… А я уж думала, что это те, кто… — жалостливый всхлип вырвался из груди. — Кто ворвался посреди ночи. Ударили меня, старую… — замотала головой ведьма, выдавливая из себя слёзы. — Как вы? — шмыгнула она носом, цепко держась за рукав рубахи рыжего, который продолжал её поддерживать. — Все живы?

— С нами всё нормально, — ответил блондин.

Его лицо было бледным, под глазами залегли чёрные круги. Он стоял в дверях рядом с черноволосым здоровяком, который не отводил от неё взгляда. Старуха и так вся тряслась от страха, а от его пристального внимания едва не тонула в подступающей панике.

— Где Алана? — спросил рыжий. — Сай, глянь её…

— Нету… — завыла бабка, размазывая кровь со слезами по лицу. — Нету вашей девоньки… Забрали её, окаянные…

— Как забрали?! — рыкнул рыжий, глаза которого злобно сощурились. — Кто забрал?! Куда забрали?!

Его взгляд вспыхнул магией, и старуха притихла, ощущая энергетику, исходящую от этого мужчины.