Старший брат моего парня. Соблазню и уведу - Ана Эспехо

лицом. Набрасываюсь на сладкие и манящие губы в агрессивном поцелуе. Она забито стонет, приоткрывая губки. Скольжу языком к ней в рот, утягивая в чувственный поцелуй после двухнедельного ада.

— Боже, я так соскучился по твоим губам... — зубами оттягиваю ее нижнюю губу и терзаю. Запечатываю сдавленные стоны новым столкновением грубого поцелуя. Болезненно тяну за пряди волос, заставляя ее стонать мне в рот. Майская мучительно ноет, разрываемая позабытыми ощущениями. Запускает пальчики в мою шевелюру и играется, вызывая восхитительные мурашки.

— Адам... — тихим, срывающимся голоском.

Как я мог жить без её стонов?

— У меня есть для тебя подарок, — смахиваю скупые капли слез, которые не остаются незамеченными прелестными глазками моего птенчика.

Достаю из кармана черную бархатную коробочку среднего размера и ставлю на умывальник перед Евой. От удивления и тихого шока у нее дыхание перехватывает.

Боже, обладательница моего сердца наивно полагает, что в коробочке обручальное кольцо! Но его подарить способен каждый...

Дрожащими пальчиками Ева берет коробочку, открывает и с испуганным возгласом роняет. Закрывает рот ладонью, сражаясь с нахлынувшим ужасом. Из-под опущенных ресниц смущенно изучает незнакомый предмет и по мере понимания, проскальзывающего во взгляде, краснеет от стыда.

— Ты грёбаный извращенец, Вольтов! — трясущимися пальчиками едва касается металлического овального предмета сексуального предназначения и одергивает руку, словно обожглась.

— А ты уже представила волнующе-холодящие ощущения от этой очаровательной пробочки в своей маленькой очаровательной попке, — скалюсь в ухмылке.

Малышка вспыхивает от стыда и таранит меня широко распахнутым глазами. Судорожно сглатывает, покусывая нижнюю губу. И резко захлопывает бархатную коробочку, заставляя меня вздрогнуть.

— А ты, кажется, забыл о своём ублюдском поведении, которому нет прощения?

Из последних сил контролирую полномасштабный взрыв эмоций.

Клянусь, я придушу её!

Секунду назад мерзавка на грани потери сознания от наслаждения стонала мне в рот, а сейчас снова возводит ледяную стену.

— Прости, птенчик, но ты сама напросилась...

ГЛАВА 26

ГЛАВА 26

— Хотела, чтобы я ревновал, Майская!? — сжимаю ткань её шёлкового платья на груди и жестко дергаю на себя. Плевать, что порву сраный клочок! Может ходить передо мной голая. Всегда.

— Еще чего? — фыркает и мило морщит свой носик. — Тебе показалось, Вольтов! — наваливается на меня грудью. Даже через двойную ткань ощущаю, как торчат её вставшие сосочки.

— А как ты стонала мне в рот при поцелуе, тоже показалось? — щипаю Ева за задницу, из-за чего негодница взвизгивает и пускает в меня убийственные молнии.

— Самонадеянно думаешь, что я тебя про... — затыкаю Майскую грубым и жестко врываюсь языком в её болтливый ротик.

Больше никаких слов! Только стоны моей любимой девочкой.

— Адам... — разрывает поцелуй, чтобы воздуха глотнуть. Почти ломается и сдаётся. Смотрит на меня искрящимся и влюбленным взглядом, воспламеняя моё сердце.

Но не договаривает!

Малышка зарывается губами в мою шею и пытливо выцеловывает. Царапает зубами и посасывает напряженные венки. Я дышать перестаю, сотрясаясь от нежности ласк. Безраборчиво шарю ладонями по идеальному телу Евы. Подхватываю под задницу и сажаю на самый край раковины. Обреченно падаю перед ней на колени и утыкаюсь лицом вниз живота, соскальзывая на киску.

— Боже, Адам... — истошно вскрикивает, усиленнее зачесывая мои взмокшие пряди волос.

— Я соскучился по твоему запаху... — кончиком носа вожу по лобку через трусики и очерчиваю половые губки, жадно вдыхая аромат своей девочки. Она призывно стонет, виляя задницей. А я приоткрываю губы и пытливо целую горячую плоть через ткань, стремительно ощущая, как она мокнет.

— Не издевайся надо мной, Адам... — сжимает пальчиками мой подбородок, заставляя смотреть ей в глаза. Умоляющий блеск в глазах малышки парализует. Рывком стягиваю ее трусики. Она протяжно охает от соприкосновения с холодной поверхностью. Вибрирует вся и... пульсирует. Капельки влаги вытекают из дырочки, застывая на половых губках. Пальцами промеж липких складочек растираю природную смазку. Мой птенчик выгибается в пояснице, отдаваясь моим прикосновениям. Заключаю набухший клитор между пальцев и тереблю. Бешено. До первых надрывных стонов. Сбавляю темп, разглаживая комочек нервов. И душераздирающий стон ускользающего кайфа малышки рвет душу. Вновь интенсивно стимулирую, прекрасно понимая, что она близко. Ева извивается. Вся выкручивается. Хватается за мои плечи и болезненно тянет за волосы, пока я стремительно ласкаю её.

— Еще чуть-чуть, Адам... — на грани слез хнычет, умоляя меня не останавливаться.

Боже, как я скучал по ее приказам!

По сладким стонам наслаждения!

По хрупкому телу, тонко отзывающегося на мои ласки!

Скучал по Еве! Девушке, которая оживила моё сердце. Научила чувствовать. И любить.

Несколько раз бешено мечусь всеми пальцами по клитору, созерцая импульсивную дрожь. Еву подкидывает. Секунды тишины сменяются освободительным стоном. Она нуждающе тянется ко мне с закрытыми глазами. Заключаю ее в плотное кольцо объятий, позволяя пережить оргазм. Майская беспомощно трется лицом о мою грудь. Непроизвольно дергается, постанывая мне в шею.

— Пиздец, мы по-настоящему еще ни разу не трахались! — жмусь щекой к ее влажному виску, и шепот мой путается в ее мокрых волосах.

— Трахались! В кабинете! — упирается лбом мне в солнечное сплетение, тяжело дыша.

Ответ моего птенчика пронизывающей болью отдает в пах. Вспоминаю давления ее тугих стеночек.

— Не считается! Ты не кончила, значит, не трахались, — обливаюсь потом под рубашкой. Никакой секс не нужен без стонов наслаждения моей девочки.

Мягко сжимаю ее аппетитные ягодицы и мну. Лезу пальцами промеж бедер, перебирая нежные розовые складочки. Тихий скулеж Евы вибрирует в груди и отдается в пах.

Если в ближайшие секунды я не окажусь в ней, сдохну!

Но мне так хочется сексуально извести её...

Смиренно опускаюсь перед ней на колени, постоянно облизывая пересохшие от желания губы.

Майская задерживает дыхание в предвкушении. Долгие минуты не дышит. Вновь сухими губами дотрагиваюсь до истекающей киски, испуская утробный стон. Знакомая пульсация импульсами мчится по плоти, ударяя по устам. Скользящими движениями собираю обильную влагу, отменно пачкая свои губы. Языком подлизываю редкие капельки, не касаясь самого нуждающегося местечка.

Моя девочка мандражирующими пальчиками натягивает кожу на лобке. Раздвигает половые губки. Хныкающе стонет, подкидывая задницу, и сильнее течет.

— И как же ты жила без этого, птенчик? — размашисто провожу языком вдоль по мокрой и горячей плоти, вспоминая вкус своей девочки.

Немой стон наслаждения застывает на искусанных губах. Глаза блаженно прикрыты.

И моей шалости малышка не видит!

ГЛАВА 27

Вооружаюсь маленькой металлической пробкой и, держа за наконечник, прижимаю к раскрывшейся стучащей плоти. Ева судорожно открывает глаза и дергается. Мышцы предательски спазмируются. А я натираю розовые складочки гладкой игрушкой, задевая клитор.

— Адам, она холодная... — скулит от наслаждения, постоянно ерзая задницей по столешнице. Обезумевшим взглядом