Аид и Персефона. Симфония судьбы - Дана Делон

убеждаясь, что привела инструмент в порядок. Тристан смотрел на нее как завороженный. Когда она открыла стеклянную дверь и вошла в студию, свет мягко коснулся ее волос.

– Возможно, у меня есть то, что тебе понравится, – тихо-тихо шепнула она, улыбнувшись.

Ее пальцы слегка дрожали от волнения. Тристан заметил это и подошел ближе, аккуратно подхватив ее за руку.

– Здесь ты не в стенах консерватории, – сказал он, глядя прямо в ее глаза. – Здесь ты можешь ошибаться и, самое главное, делать все что хочешь.

В голове Ирис пронеслось, что они действительно будто знакомы всю жизнь, так хорошо он понимал ее, так удивительно правильно читал ее эмоции. Его голос был низким, обволакивающим и растопил последние ледышки страха в ней.

Ирис поставила скрипку на подбородок, смычок завис в воздухе, и на секунду весь мир стих. Потом она коснулась струн – и из инструмента полилась мелодия. Тонкая, чистая, с едва уловимыми вибрациями, она будто рождалась прямо из ее сердца. Это была та самая мелодия, которую она придумывала годами, записывала обрывками, боялась кому-то показать. И вот теперь она ожила. Ноты переплетались с остатками бита, с голосом Тристана, создавая нечто живое, хрупкое и прекрасное.

Ирис впервые позволила себе исполнить не чужое, а свое. Она открыла глаза и встретилась с его взглядом. Он стоял рядом – тихо, будто боялся спугнуть ее.

– Так вот он какой… твой мир… – прошептала она, почти касаясь его губ, – такой… – и запнулась, встретив сверкающий, живой взгляд голубых глаз.

Тристан смотрел на нее завороженно, влюбленно, с тем самым нескрываемым желанием, которое искрилось в его глазах и сводило с ума Ирис.

– Ты была послана мне небесами, – хрипло произнес он и жадно поцеловал ее.

Такой свободный – осталось недосказанным, но Ирис вложила это ощущение в поцелуй. И свобода имела вкус Тристана – морской, солоноватый, с теплом его кожи и прохладой дыхания. Она чувствовала его плечи, его силу, мурашки, что бежали от прикосновений.

Свобода, которую ей дарил Тристан, ощущалась как крылья за спиной.

И впервые ей показалось, что в мире возможно все.

Акт IX

Сумерки опустились на Париж. Ирис и Тристан шли вдоль улицы, переглядываясь. С их губ срывались смешки, а сердца не могли поверить в счастье, внезапно настигшее их обоих.

Ветер усиливался, предвещая дождь, и вот с неба упали первые капли.

– Сейчас хлынет, – сказал Тристан, глядя на клубящиеся тучи на темно-синем небе.

Ирис неловко пригладила волосы. Он хотел пригласить ее к себе, но не мог набраться смелости. Вдруг это ее спугнет? Что, если она поймет все неправильно? На лице Ирис читалась растерянность, но парень с облегчением заметил: сожаления в нем не было. Значит, был шанс, что она не тонула в сомнениях из-за сегодняшнего побега.

Дождь усиливался: капли падали все чаще и крупнее.

– Ладно, – остановился Тристан. – Хочешь пойти ко мне? – наконец выдохнул он, неловко улыбнувшись.

Ирис вдруг подумала, что раньше никогда не замечала, как по-разному люди улыбаются: весело, смущенно, неуверенно. Сейчас голубые глаза Тристана вглядывались в нее в ожидании ответа, а за улыбкой он прятал нервозность.

– Я ничего такого не имею в виду… Просто уже стемнело и дождь, – добавил он поспешно.

Дождь тем временем становился сильнее. Мгновение – и ливень полил стеной, а они стояли под хлестким дождем, словно две скульптуры. Смотрели друг на друга и не знали, что же им делать дальше. Ирис подняла голову к небу и громко рассмеялась. Ей это было необходимо, чтобы снять с души тревогу, что начинала напоминать о себе. Плечи девушки сотрясались в свободном, красивом смехе, и вместе с ним наружу выходил страх. Тристан, застигнутый врасплох, с любовью наблюдал за ней. Ему нравилось видеть проявление ее эмоций.

– Я всегда думала, что ненавижу дождь! – прокричала она, раскинув руки, и закружилась как сумасшедшая. – А сейчас поняла, что люблю!

Она схватила Тристана за руки, и они закружились под дождем вдвоем. Оба не понимали, что происходит, но казалось, в их головах зазвучала одна и та же мелодия. А над ними в небе летали заколдованные лиры и арфы, струны которых полыхали лавандовым пламенем и играли на ветру, откликаясь на чувства влюбленных и создавая мелодию их любви.

Тристан вел Ирис в танце, кружил ее в потоках ветра и скакал по лужам, брызги летели во все стороны, подчиняясь их выдуманным па. Они оба промокли до нитки – он в худи, она в его куртке. Наконец они остановились, и Тристан потянул Ирис к себе.

– Почему ты раньше ненавидела дождь? – спросил он.

Ирис пригладила мокрые волосы и блеснула шоколадными глазами.

– Узнаешь, как только мы найдем теплое местечко и мои волосы высохнут, – хмыкнула она.

Тристан посмотрел на густую темную копну.

– Кудряшки, что ли? – спросил он с таким восторгом, что Ирис нервно прикусила губу.

– А если и так?

– Всю жизнь мечтал о кудрявой девушке, – улыбнулся он и, как ребенок, получивший долгожданную игрушку, аккуратно погладил ее мокрые волосы. – Правда кудряшки?

– Правда! – рассмеялась Ирис тихим, мелодичным смехом. – Я, конечно, их тоже нена… – она встретилась с его восторженным взглядом и запнулась, – ненавидела, – шепотом закончила девушка и, встав на носочки, поцеловала его мокрые губы.

«Как такое возможно? – подумала она. – Я будто создана для него».

Он целовал ее нежно, ласково, согревая лицо своим теплым дыханием.

Дождь все еще лил стеной, но каким-то чудом им не было холодно.

Персефона и Аид сидели на самой большой туче, прямо над влюбленными. Богиня положила голову на плечо мужа и наблюдала, как под светом фонаря и потоками дождя целуются парень и девушка.

– А ведь он правда с детства мечтал о кудрявой девушке, – хмыкнула она, прочитав мысли Тристана.

– Хочешь сказать, что они, возможно, и правда созданы друг для друга? – спросил Аид.

Бог смерти накрыл парочку куполом, и синее пламя из царства мертвых окружило их, окутывая мягким теплом.

– Скажу лишь, что шанс у них есть, – улыбнулась богиня. – Все так трепещут перед судьбой, что забывают о существовании шанса. А он есть всегда. Пусть даже один на миллион.

Богиня была права. Шанс есть всегда – тихий и неуловимый. Но шанс – не обещание счастья и радости. Он не выбирает, кому улыбнуться. Иногда он дарит встречу, иногда – испытание. К сожалению, Тристан и Ирис не могли оставаться в мире, созданном друг для друга, и реальность дала о себе знать быстрее, чем им бы хотелось. Телефон Тристана зазвонил –