Цветы и тени - Марта Трапная

Я пробовала, и пробовала, и пробовала. Самое сложное было — не пугаться того, что я вижу себя со стороны. Глазами волка я все время выглядела не так, как привыкла видеть себя в зеркале. Я была старше. И мое лицо, мой взгляд… моя улыбка — она была вовсе не такой, как мне представлялось. Наверное, поэтому я себя и не узнала, увидев в первый раз.

Скоро мне уже не надо было щуриться, или долго всматриваться — тень становилась четкой по одному моему желанию. Но вот отделяться от моих ног она не хотела никак. Я бы наверное и не подумала, что такое возможно, если бы этого не случилось со мной тогда, в первый раз. Я не знала, что делать. И спросить было не у кого. Все, кого я видела в нашем городке, были обычными людьми. Даже примар.

Но в ночь зимнего излома у меня все получилось само собой. Накануне дальние соседи, Снежана и Стефан позвали меня в гости. Я больше не была изгоем в Шолда-Маре. Может, потому что я знала свое место и никогда не метила в друзья к примару и другим знатным семьям. Моя семья сторонилась меня, но тут уж я не могла ничего поделать.

— Мы тут отмечаем… — сказала Снежана. — Не знаю, как принято у вас в Эстерельме…

— У нас в Эстерельме? — Фыркнула я. — Я больше уже не в Эстерельме, я здесь. Так как мы здесь отмечаем зимний излом?

— Костер, — сказала Снежана. — И маленькие подношения, чтобы огонь помог нам пережить черный свет и холод. Да ты сама можешь увидеть, если хочешь. Приходи, мы со Стефаном будем рады.

Впервые за много-много дней прозвучало «мы будем рады», и это слова согрели меня. Я взяла с собой свежий хлеб — здесь принято было ходить в гости с хлебом, испекла яблок и сделала из них мусс. Это было немножечко хвастовство — так делали «у нас в Эстерельме». И еще у меня был горшок крольчатины, тушеной с травами.

Когда я выставляла это все на гостевой стол, Стефан приподнял крышку горшка, вдохнул запах и сказал:

— Был бы я волком, выпрыгнул бы из шкуры, чтобы съесть это жаркое.

Я рассмеялась. Снежана толкнула меня локтем в бок и сказала:

— Ты же оставила хвост? Ты знаешь эту примету?

— Какую примету?

— Оборотню надо показать хвост освежеванного кролика, а лучше — отдать. И тогда он ни за что тебя не тронет.

— На всех оборотней хвостов не напасешься, — рассмеялась я.

— Ты зря, — серьезно сказал Стефан. — У нас тут бывают иногда. Молись черному свету, чтобы этой зимой они не пришли.

У меня в горле встал комок.

— Я… не знала, простите. Я не хотела смеяться. Я вам верю.

— Прошлую зиму повезло, — сказал Стефан, нарезая хлеб. — Да, Снежана?

Она кинула, и наморщила лоб, что-то подсчитывая.

— Да, прошлую зиму не было, а позапрошлую, и позапозапрошлую, и три года тому назад были… Четвертую не было… Или были? — Она вздохнула, отбрасывая назад косу с плеча. — Не помню. Так что сохрани хвост на всякий случай. Мало ли, пригодится.

— А у вас есть?

Снежана покачала головой.

— У тебя крайний дом, вы первые будете на очереди. У нас соседей много. Мы отобьемся. — Она махнула рукой. — А лучше бы и не пришлось отбиваться. Пойдем к огню, просить спокойную зиму!

Костер горел перед домом, среди поленьев было несколько неизвестных мне, душистых, которые давали дым с приятным сладким запахом. Стефан бормотал что-то про себя, Снежана тоже шевелила губами, я молчала и жалела, что не расспросила подробнее, что надо делать. Хотя какая разница? Я попросила теплой и короткой зимы, чтобы цветы мои росли и цвели к тем срокам, что я хотела. Чтобы никто из Ванеску не болел и не держал на меня зла. Чтобы никто не умер. И под самый конец неожиданно для себя я подумала «и чтобы мы увиделись с Лусианом в этом году». Это было… так неожиданно, что я разозлилась и бросила в огонь ломоть хлеба и кусок крольчатины раньше, чем собиралась.

Стефан щедро плеснул в огонь вина, отчего тот весело затрещал и стал на пару минут ярким, почти красным. Снежана подарила огню прядь волос, сдобную булочку и щедрый кусок желтого масла. Потом мы ужинали и говорили о разном, а потом я пошла домой. Вдоль всей улицы тянуло тем самым сладковатым запахом, видимо, это было какое-то ритуальное дерево, специально для встречи зимы. Я думала про кроличий хвост, про страшных оборотней, о том, кто я сама — не оборотень ли. Впрочем, думала я недолго — идти было не так уж и далеко. Наш дом, как справедливо сказала Снежана, был крайним. У нас одних не горел костер во дворе, и не пахло сладковатым дымом. Я почти дошла до боковой калитки, когда услышала странный звук. Будто ветер завывал в башнях замка. Но тут не было ни башен, ни замка, да и ветра не было.

Я остановилась, прислушиваясь. И поняла, что это, наверное, воют волки. Во мне ничего не шевельнулось от этих звуков, только стало страшно. Помню, я еще подумала: если мне страшно, значит, я нормальный человек? Не оборотень? А потом я увидела волков. Вот в их реальности сомневаться не приходилось. Три лобастых зверя, опустив головы к земле, шли мне навстречу. До калитки оставалось пару шагов, но ее еще надо было открыть. Если я буду возиться с замком, они могут оказаться у калитки вместе со мной. И смогу ли я войти, не впустив их?

Я смотрела на них, они были почти рядом. Я бросила взгляд через плечо, и подумала, что это глупо — отворачиваться от волков, глупее разве что бежать от них. И в этот же момент я увидела сначала свою спину, а потом прыгнула. Нет, конечно, я стояла на месте. Это прыгнула тень.

Она была почти как они, только выше, заметно выше. Они были обычного роста для волков. А она — мне по плечо. Конечно, ведь это же была моя тень! Она стояла передо мной, ее холка вздыбилась, прибавляя ей роста, а потом она сделала шаг вперед и снова прыгнула. Волки остановились. Их и тень разделяли всего несколько шагов. Тень прыгнула на них, клацнув зубами, и я увидела —