Цветы и тени - Марта Трапная

был мешок, в другой — лопата. Я хотела взять всего пять кустов, каждый из них был не больше моей ладони, если мерить от запястья до кончиков пальцев. Это был не тяжелый груз, с ним вполне можно было справиться одной.

И не знаю, что меня потянуло к озеру. Я положила на берегу лопату и мешок, ступила на лед и подпрыгнула, глядя вдаль. С таким же успехом я могла прыгать на скале — ни дрожания, ни шевеления. Озеро промерзло до дна. Оно было неглубоким, я бы не утонула, если бы лед подломился. Не утонула бы, но вымокла.

Я немного отошла от берега и остановилась. Было тихо. Так тихо, что даже мое дыхание казалось раскатами грома. Мне казалось, что я слышу, как шуршат, ударяясь на лету друг о друга, снежинки. Я стояла, смотрела то вверх, на небо, то вниз, на лед, то просто вперед. Не знаю, что я хотела увидеть. Но я увидела — в лесу, в глубине, сквозь деревья, холмы и ямы я увидела человека. Мне показался он смутно знакомым, в груди все сжалось — мое сердце думало быстрее меня. Я видела Лусиана. Он был в совершенно неподходящей для наших мест одежде, как будто собрался на ужин в замке: рубашка, жилет — ни перчаток, ни куртки, ни шапки. И я поняла, что он сейчас уйдет. И я, если даже брошусь сейчас бежать — не успею догнать, он исчезнет, я не увижу его больше.

Я не думала в тот момент, что появление принца Лусиана в нашем лесу так же невероятно, как появление цветущего розового куста. Я не думала о том, что ему в этом лесу некуда идти — там, за лесом начиналось болото и в той стороне не было никаких дорог. Я не подумала даже о том, что обычно нельзя увидеть того, что находится так далеко в лесу. Я думала только об одном — может быть, это последний шанс в моей жизни увидеть принца Лусиана. Его лицо, его серые глаза, такие же серые, как это небо… Я бросилась вперед. И я осталась стоять. Но я бежала — так быстро, что трава и снег под моими ногами сливались в сплошное пятно.

Я моргнула. Я стояла на месте. Конечно же, я никуда не бежала. Мир стал прежним. Я обернулась назад. Моя тень прилипла к моим ногам. Она выглядела как обычно — то есть как волк. Я с сожалением вздохнула и побрела обратно к лесу, подобрала лопату и мешок и отправилась к своим кустам. Я нашла их, выкопала и сложила в мешок. Можно было возвращаться домой. Но я не хотела. Почему бы мне не погулять по лесу? Странное желание, учитывая короткий день и близкие сумерки, но я не стала с ним бороться, а пошла туда, где видела Лусиана. Где мне казалось, что я видела Лусиана, поправила я себя. Шла я долго, дольше, чем думала. Я хорошо знала этот лес. Достаточно хорошо, чтобы не заблудиться, но не как свой дом или сад — не каждый шаг, не каждое дерево. Мне показалось, что я дошла до того места, где должен был стоять Лусиан. Конечно, его здесь не было и быть не могло. Если бы он был здесь, я бы увидела отпечатки его ног, его шагов на свежем снегу. Вот как следы этого волка или собаки… Что? Следы волка? Холодок пробежал у меня по шее, когда я поняла, что волчьи следы обрывались здесь. Я присела перед ними на корточки и посмотрела вперед. Отсюда был виден кусочек озера. И ровная цепочка следов тянулась, кажется, оттуда. Я пошла по ним, стараясь не наступать и еще сильнее стараясь ни о чем не думать.

Так и есть — следы привели меня к озеру. Я покачала головой, не понимая, что все это могло значить. Не было никого, кто мог бы мне объяснить, что происходит, а я сама понимала только одно — на решение этой загадки мне понадобится куда больше времени, чем требуется сумеркам, чтобы превратиться в ночь. И я пошла домой.

Я думала, что вернусь, займусь делами и все забуду. Но я не могла. Никак не могла. Ни в тот день, ни на следующий, ни через день. И я снова отправилась к озеру. Стала, как тогда, и посмотрела на лес. Я больше не видела принца Лусиана, но лес я видела насквозь, до самого болота, и даже дальше. Я обернулась через плечо, чтобы увидеть свою тень. Она лежала за моей спиной, как и положено каждой добропорядочной тени. Но чем дольше я в нее всматривалась, тем гуще становилась чернота. Я моргнула и снова тень стала обычной тенью. Я подождала, пока уймется колотящееся сердце, снова обернулась через плечо и начала всматриваться в тень. И снова она наливалась темнотой на глазах, как будто с неба светило яркое солнце прямо мне в лицо. Хотя свет, льющийся с неба, был совсем слабым и неуверенным. Кажется, я повторила это раз десять. Но чем дольше я старалась не моргать, тем сильнее была резь в глазах и тяжелее было держать их открытыми. Последний раз, — решила я. И вместо того, чтобы смотреть на тень широко открытыми глазами, я сощурилась, почти закрыла их. И тень вдруг стала не просто темной — я отчетливо увидела лапы, хвост, глаза с блестящими белками и морду. Я смотрела на нее, а тень на меня. И я видела себя ее глазами: худая женщина, закутавшаяся в накидку, с бледным обветренным лицом, синими от холода губами. Это было так неожиданно, что я вскрикнула и обернулась, и лишь потом поняла, что видела себя.

У меня кружилась голова, перед глазами все плыло. Мне пришлось сесть прямо на лед, чтобы не упасть. Я переждала пару минут и отправилась домой. Еще несколько раз, когда у меня было время, я ходила на озеро. А потом я обернулась через левое плечо прямо у нас во дворе и увидела, что на озеро можно больше не ходить. Тень обретала плоть и здесь.

Конечно, если бы я задумалась о том, что происходит, попробовала это как-то разложить по полочкам, чтобы кому-то объяснить, я бы наверняка сошла с ума. Но я не вдумывалась. Эта игра с тенью была для меня чем-то вроде… ну не знаю, вроде как «о, надо же, как интересно, оказывается, бывает». С другой стороны, когда я встречалась со старейшинами, еще