Академия Высших: студенты - Марта Трапная

как приказ, и как дружеское обращение. Да ну, дернула плечом Сигма, какое дружеское обращение от Кошмариции. За что? За то, что подсказала ей точку напряжения? Это не услуга даже, а так… ничего не значащая мелочь.

Перед тем, как войти в кабинет, Сигма все-таки постучала. Если раньше Констанция Мауриция напоминала Сигме оперную диву – с ее глубоким низким голосом, подчеркнуто открытым декольте, тщательно уложенной прической и макияжем, который мог бы выдержать десять тысяч софитов, то сейчас она была похожа на генерала, собравшегося наступать. Главнокомандующего вселенской армией. И армия эта сражалась отнюдь не на стороне добра.

– Где Мурасаки? – сразу же спросила Констанция Мауриция, в упор глядя на Сигму.

Сигма пожала плечами.

– Не знаю.

– Очень. Плохо. – Констанция поджала губы и осмотрела Сигму с ног до головы. – Чем ты занимаешься?

– Читаю основы теории вероятностей, – ответила Сигма.

Констанция с досадой поморщилась.

– Я о другой части твоего задания.

Сигма непонимающе смотрела на куратора.

– О какой другой части?

– Мурасаки. Мне казалось, я достаточно четко выразилась на нашей последней встрече. Или нет? По глазам вижу, что нет. Хорошо, я повторю, – в голосе Констанции было столько презрения, что Сигма почувствовала, как густо краснеет. – Вы должны учиться. Ты и он. Оба. Вместе. Ты должна учить математику и учить Мурасаки общению. У него проблема с совместной деятельностью. Мурасаки должен научиться вести совместные проекты, разделять личное и деловое общение, и выстраивать рабочие отношения. Коммуницировать.

– Но это же, – вырвалось у Сигмы, – элементарные вещи! Это все умеют!

– Если умеешь ты, это не значит, что умеют все. Мурасаки за четыре года едва научился работать в паре на практикумах, – сказала Констанция так, будто это был какой-то общеизвестный факт типа того, что дважды два – четыре. – И то, что он учится на четвертом курсе вовсе не означает, что он один несет ответственность за ваш проект. Ответственность между вами разделена поровну. Он должен следить, чтобы ты училась и усваивала материал, ты должна следить, чтобы он был включен в процесс.

Сигма не верила своим ушам. Нормально, да? Ей назначают опекуна, но она должна за ним бегать и следить, чтобы он ее опекал? Не слишком ли сложная схема? Зачем вообще нужен такой опекун? Она и без него отлично справится.

– А если я не буду? – спросила Сигма.

– Что не будешь?

– Если я не буду за ним следить, но сдам экзамен на удовлетворительные балы? Что будет?

Кошмариция склонила голову к правому плечу, потом к левому. Как будто Сигма была мухой, сидевшей на ее столе. Сигма понимала, что куратор ее запугивает или пытается вывести из себя. И у Кошмариции это отлично получалось.

– Ты правда хочешь это узнать? – наконец, спросила Констанция Мауриция.

– Да, – кивнула Сигма. – Конечно.

– Мурасаки исключат из Академии.

– А меня?

– А тебя – нет. Но в твоем личном деле останется отметка о ненадежности. И незачет по осеннему спецпроекту.

– Но вы же сами говорили, что нет никаких спецпроектов, что это такое название для пересдачи.

Констанция подняла брови.

– Разве? Ну, значит, я тебя ввела в заблуждение. А теперь можешь считать, что ты узнала истинное положение дел. Если Мурасаки не будет ходить в Академию, значит, я буду спрашивать с тебя о его успехах. Вы же напарники, – усмехнулась Констанция. – Надеюсь, к вечеру ты исправишь ситуацию?

– И где я буду его искать? – тускло спросила Сигма, больше себя, чем куратора. – Во всех игорных домах?

– Зачем же во всех?

Констанция подошла к своему рабочему столу, склонилась над монитором и кивнула.

– Липовая аллея, дом два. Клуб находится в подвальном помещении. Не знаю, есть ли у него лицензия, так что вход, возможно, придется поискать, если это казино нелегальное.

Сигма чуть было не спросила, почему Кошмариция не займется этим сама, раз она куратор. Но вспомнила, что рассказал ей Мурасаки о ментальном контроле. Констанция, вполне возможно, с легкостью вытащила бы его оттуда, но что после этого будет с Мурасаки? Хотя почему она его жалеет?

– Хорошо, – сказала Сигма. – Я поняла.

– Надеюсь, – ответила Констанция.

На улице творился ад. Сигма стояла на крыльце и думала, что делать. С неба ровной стеной сыпался снег. В метре уже ничего не было видно – только белые мельтешащие точки. Сигма подняла голову вверх. Неба тоже было не видно. Она запросила прогноз погоды на ближайшие четыре часа. «Без изменений» – сообщил веселый лев, символ местных метеорологов, и подул на снежинки, отчего они завертелись хороводом. Картинка веселая, прогноз – нет. Сигма поежилась. До Липовой аллеи было ближе, чем до студгородка. Поэтому смысла идти и переодеваться не было. Можно было бы взять такси, но все дороги замерли. Еще бы в такую метель никакие фары не помогут, система безопасности не даст автопилоту даже взять заказ, не то что начать поездку. В прошлом году, когда она услышала про такие снегопады, то решила, что ее просто запугивают. Студенческие байки. Шутят над первокурсницами с далеких планет. Правда, в прошлом году такой снегопад был не в сентябре, а в середине зимы. Сигма поежилась. Наплевать на все и пойти как есть? Тогда она замерзнет, и вся ее одежда, когда она окажется в этом самом игорном доме, тут же превратится в мокрые холодные тряпки. И к тому же – что делать потом? Ну вытащит она Мурасаки и что? Они через эту снежную стену побредут обратно в Академию? Ни один из этих вариантов Сигму не устраивал.

Ладно. Сигма снова вызвала Мурасаки. На этот раз он вызов сбросил не сразу, но все же сбросил.

– Ах ты мерзавец, – прошептала Сигма и вдруг поняла, что именно надо сделать.

Вообще, конечно, Сигма подозревала, что так поступать не стоило. Но с другой стороны, прямых запретов на изменение погоды не было. Правда, наверняка, есть и третья сторона. Какие-нибудь ограничения или условия. Но ведь не факт, что этот внезапный снегопад – естественное явление, а не дело рук кого-нибудь из Академии.

Это была не магия, хотя со стороны могло выглядеть волшебством. Сигма вышла из-под козырька подъезда, подняла над головой руки домиком и начала медленно-медленно наращивать давление внутри своего импровизированного купола. Все вспомнилось само собой – и норма для осадков, и норма для