Во власти чувств - Эмилия Вон

тело откликалось на мое присутствие. Проверять, как далеко могла зайти эта невинная близость, я не собирался, как и прикасаться к ней подобным образом без соответствующего разрешения. Если это и произойдет, то только с ее согласия и желания, а не в качестве мести ее отцу.

– Возможно. – Я в последний раз провел шершавыми пальцами вдоль ее подбородка, прежде чем оставил девушку одну.

Спустившись вниз, я решил немного выпустить пар в тренажерном зале, поэтому завернул за угол и направился туда. По дороге стянув футболку, я кинул ее на мат и подошел к висящей посреди зала груше.

Каждый мой удар сопровождался мыслями об отце, нападении, ублюдке Маттео и девушке, которая не должна была на меня так действовать. Удары становились сильнее, пот струился по лицу и спине, и лишь телефонный звонок оторвал меня от тренировки. На экране высветилось имя Маркуса, поэтому я нажал на «Ответить».

– Есть новости?

– Не совсем. Известно, что нападение было устроено мексиканцами по приказу Хьюго Кортеса, но не более. Мы ищем ублюдков по всему городу и за его пределами, но пока нет никаких следов, указывающих на то, где они могут быть. – Маркус замолк думая, что еще может мне сообщить, и продолжил: – Капо вне себя от ярости. Он сам возглавил поиски этого выродка и устроил нападение на клуб, в котором находился один из капитанов картеля. Его голову отправили Кортесу в качестве подарка.

Хьюго Кортес – главарь мексиканского картеля. Война между ним и Каморрой тянется с самого начала, когда отец Маттео во главе Каморры вступил в синдикат «Пять семей». Картель был единственной организацией, которая высказалась против этих нововведений, поэтому борьба двух соперников со временем превратилась в войну за территорию и власть. Однако до сегодняшнего дня, как мне известно, она не выходила за рамки, и синдикату не приходилось вмешиваться. Сейчас все могло измениться.

– Что от меня требуется?

– Капо дал прямой приказ, который для тебя в приоритете. Больше ничего, но мне нужна твоя помощь. – Его голос стал тише, когда он отошел куда-то, чтобы не быть услышанным. – Проверь записи видеонаблюдения в особняке, по дороге в собор и его периметра, везде, где только можно и нельзя, но найди что-нибудь, что может показаться подозрительным. Найди мне зацепку, Алессио.

Уже. Я занялся этим в первый же день, пока Адриана спала наверху, но ему не нужно было об этом знать. Я собирался потянуть время, но на самом деле не нашел ничего, что могло бы помочь найти виновных. Камер в соборе не было, а по периметру их отрубили, но от намерений прекратить поиски я не отказался.

– Будет сделано.

– Поторопись, пока Капо, находясь в трауре, не уничтожил все, что мы так усердно строили на протяжении многих лет.

– Когда будут похороны? – Эта информация была мне ни к чему, но я подумал, что Адриана хотела бы знать.

– Вы не можете приехать на похороны, Алессио.

– Я не собираюсь приезжать, Маркус. Она под защитой и довольно далеко, я не намерен рисковать, но хотя бы это она должна знать, если не может присутствовать на похоронах своей матери.

– И жениха. – Недоносок начинал бесить меня. – Не забывай.

– Иди к черту, Маркус, – огрызнулся я, но не стал отключаться.

– Послезавтра, и вас на них присутствовать не должно, мальчик. Не испытывай судьбу.

Когда-нибудь я прикончу его за «мальчика».

– Держи в курсе.

Я отключился, не дожидаясь ответа. Везти ее на похороны я не собирался, однако не знал, как она воспримет эту новость.

Вытерев с лица пот и выпив всю бутылку воды, что лежала в комнатном холодильнике, я направился на кухню, где уже расположилась моя гостья. Она была одета в новую футболку, на сей раз серую. Казалось, что ей нравилось ходить в моей одежде, однако своей у нее не было. Я не подготовился, потому что никто не предполагал, что мне придется быть нянькой для принцессы Каморры.

Адриана сидела на барном стуле, облокотившись на кухонный остров, поэтому нижняя часть тела оказалась скрыта от моих глаз. Это и к лучшему.

Когда я вошел на кухню, по дороге натянув футболку, она заметила меня, и ее глаза округлились от вида моего полуобнаженного живота. Я заметил на ее лице интерес, но она быстро опустила взгляд на сцепленные перед собой пальцы и, прочистив горло, обратилась ко мне:

– Мне нужна одежда, если мы собираемся проторчать тут долгое время.

– Зачем? У тебя же есть мои футболки.

Я потянулся к холодильнику, чтобы достать апельсиновый сок, и краем глаза наблюдал, как она смущенно сканировала меня, пока, как она думала, я этого не замечал. Ее румянец вызвал на моем лице ухмылку. Я знал, что нахожусь в хорошей форме, так как тренировки в зале и особый режим стали моей повседневностью со школьных времен. Я тщательно и усердно работал над кубиками на животе и мышцами груди, которые так любят девушки, и сейчас мысленно похлопывал себя по плечу.

– Можешь забрать их все, раз тебе так нравится мой обнаженный вид.

Глаза Адрианы округлились и увеличились в размере, что сделало ее еще милее, но на лице появилось отвращение.

– Спасибо, но перспектива ослепнуть не очень заманчива. Я просто не ожидала увидеть тебя в таком… виде. – Она показала на меня рукой, продолжая кривиться.

– Ты ожидала, что я буду ходить по собственному дому на цыпочках, лишь бы угодить твоей благопристойной душе? – Я сделал большой глоток сока прямо из горлышка, не удосуживаясь налить его в стакан или предложить гостье. Хотя, казалось, она себя таковой не считала.

– Ты не можешь ходить при мне без одежды.

– Почему нет? Ты же ходишь передо мной без белья. – Я следил за тем, как ее щеки окрашивались румянцем смущения. Мило. – Я же прав, верно?

– Все солдаты такие свиньи или у тебя особая порода?

– Все девушки Каморры такие ханжи или только ты такая недотрога?

Какого черта, парень?

Она вскочила с табуретки и бросилась ко мне. Ее волосы, собранные в высокий хвост, болтались из стороны в сторону. Я же не сдвинулся ни на дюйм, стоя возле холодильника.

Да, я перегнул палку, но вовсе не ожидал от нее такой ярости. Тем не менее я успел схватить ее маленькую руку в воздухе, когда она замахнулась, чтобы дать мне пощечину. Моя хватка была не такой сильной, чтобы причинить боль, но достаточно крепкой, чтобы напугать ее.

– Правда слишком больно бьет, принцесса? – Я наклонился вперед, чтобы мои слова дошли до ее прекрасной головки. – Больше не смей поднимать на меня руку,