Тот, кто меня защитит - Даша Черничная

Пиздец тебе, Мар, совсем крыша поехала. Опомнившись, выкидываю сигарету и стряхиваю с джинсов пепел. Встаю и обхожу машину, открываю заднюю дверь перед Ольгой. Жестом приглашаю ее сесть.

Олененок приподнимает голову, поля шляпы открывают ее лицо. Она вскидывает брови, удивленно глядя на меня, и язвит:

— Что за джентльменский порыв, Яд?

— Это моя работа, Ольга, — специально называю ее полным именем, и у нее пропадает ухмылка, лицо серьезнеет.

Бемби садится в машину, даже ремень пристегивает. Закрываю дверь, возвращаюсь на свое место и сажусь за руль. Выезжаю с территории Севера и направляюсь в сторону города.

Олененок сидит сзади. Демонстративно смотрит в окно, руки под грудью сложила. Перехватив удобнее руль, проверяю дорогу и, убедившись в том, что все в порядке, начинаю проводить инструктаж:

— Ольга, послушай меня. Пожалуйста, — нажимаю на последнее слово, и девчонка поворачивается ко мне. — То, что ты пристегнулась, конечно, хорошо. Но когда будут стрелять в машину, предупреждать и давать тебе время на то, чтобы отстегнуться и лечь на пол, не будут. Поэтому правило номер два: не пристегиваться.

Смотрю в зеркало заднего вида и вижу, как олененок хмурится, но кивает, отстегивает ремень безопасности.

— Ты сказал, правило номер два. А какое первое?

— Всегда беспрекословно слушать меня. Любую команду выполняешь без споров и пререканий. От этого напрямую зависит твоя жизнь. И моя, — произношу без тени эмоций, чтобы девчонка поняла, что все это нихера не шутки.

Бемби молчит, но взгляд не отводит. Выражение лица напряженное. Нет там ни злости, ни ненависти. Доходит. Медленно, урывками, но до нее доходит смысл сказанного.

— Ты сказал «когда», — едва шепчет, но я слышу ее фразу.

— Что? — не понимаю я.

— Ты сказал: «Когда будут стрелять в машину». Почему ты уверен, что будут стрелять? — ее голос садится, и я понимаю, что Ольгу начинает немного трясти.

Не хочу пугать, но и обещать ей, что никто не нападет, не могу. Чуть ли не впервые в жизни решаю сгладить углы, сказать недоправду, лишь чтоб успокоилась и расслабилась:

— Может, и не будут, но вероятность исключать не стоит.

Не знаю, получается хоть немного успокоить ее или нет.

Всю оставшуюся неделю мы проводим вместе. Ее дни однообразные: курсы китайского, фитнес, салон красоты, уроки вождения, примерка платьев, их подгонка и снова примерка.

Ольга не выглядит счастливой. Она выполняет все пункты своего расписания беспрекословно, но словно тускнеет. Перестает дерзить, все больше общаясь со мной отстраненно-уважительно.

Я же жду, когда ее прорвет и она кинет в мою сторону какую-нибудь колкость или хотя бы попросится прогуляться по набережной, но ничего из этого не происходит. Она выверена, как швейцарские часы, и я все больше понимаю, почему она оказалась в доме Ляхова. Оля просто-напросто сорвалась, попыталась вырваться из однообразного круга, в котором нет места твоим собственным решениям.

Вся неделя была спокойной, никакого хвоста я не видел. Несколько раз Бемби фотографировали в бутиках, однажды попытались подойти, чтобы задать несколько вопросов, но я аккуратно оттеснил журналиста.

Оля держала спину ровно и всегда улыбалась, а потом садилась в машину и закрывала глаза, уходя глубоко в себя.

Под конец недели у олененка в расписании курсы вождения. Около четырех часов вечера я свернул с намеченной дороги и поехал в другую сторону.

— Куда ты везешь меня? — взволнованно спрашивает Бемби.

— Прогуляемся, — туманно отвечаю я, и Ольга откидывается на спинку сиденья.

Глава 16. Покушение

Кажется, ей вообще плевать, куда я везу ее. Она привыкла, что за нее все решают другие, так что мой вызов не исключение.

Я паркуюсь, выхожу из машины, уже привычно огибаю ее, параллельно поглядывая по сторонам, открываю дверь и протягиваю руку Бемби.

С моей помощью Оля спускается и упирается взглядом в собственные ботинки. Как растормошить-то тебя, а?

Взяв ее за предплечье, тяну в сторону старого парка. Олененок не сопротивляется, идет рядом со мной и смотрит себе под ноги.

— На кого ты учишься? — спрашиваю первое что приходит в голову.

На самом деле, я знаю ответ на этот вопрос, но мне надо как-то растормошить Ольгу.

— На дипломата, — отвечает отстраненно, — осенью начнутся занятия.

— Тебя отец уговорил туда поступать?

— Почему? — Оля удивленно вскидывает брови и поднимает на меня взгляд. — Стас никак не вмешивался в мой выбор.

— Ты называешь своего отца по имени?

В городе только недавно прошел дождь, и в парке все мокрое, на дорожках лужи, на листве деревьев капли.

— Я называю его по-разному, — пожимает плечами и перепрыгивает через лужу. — Когда жила в Англии, у нас была легенда, что отец на самом деле никакой мне не отец, а брат мамы. Детскому мозгу оказалось сложно привыкнуть к смене обращений, поэтому меня просили всегда звать его по имени. Когда я стала старше, пыталась говорить «папа», но это слово вообще не прижилось. Более-менее привыкла к «отец». Вот так и повелось: то отец, то Стас. Мне кажется, ему все равно, — девушка пожимает плечами.

— Я так не думаю, — усмехаюсь я. — Север души в тебе не чает. И поверь: ему не все равно, как ты обращаешься к нему. Твоя мать осталась в Англии?

— Она нашла себе нового мужа. Укатила с ним на Филиппины и уже два месяца присылает мне фотографии потрясающих пляжей.

Олененок заметно взбадривается, будто просыпается от долгого сна, даже улыбается, посылая светлые блики по лицу.

— А ты? — спрашивает она и заглядывает мне в глаза.

— Что я?

— У тебя есть семья? — И я спотыкаюсь о нос собственного ботинка, машинально закрываюсь от нее.

Это не тот вопрос, на который я могу ответить. Эта тема под запретом. Табу.

— Нет, — рублю жестко. Не хочу грубить, но по-другому не выходит. — У меня нет семьи.

— Прости, — говорит мягко и опускает взгляд себе под ноги.

Вижу, что ей интересно, хочется задать много вопросов, но она кусает свои охрененные губы и молчит.

— Мой отец умер, а мать… мать лежит в психиатрической клинике. Так что у меня нет семьи в том понимании, о котором думаешь ты.

Мы продолжаем идти по полупустым аллеям, нога в ногу, шаг в шаг. Оля еще более остервенело кусает свои губы и нервно щелкает пальцами.

— Спрашивай, — говорю ей, потому что вижу, как ее распирает от любопытства.

Вот тебе и табу. Не все то табу, что касается Бемби.

Девушка поднимает на меня удивленный взгляд и интересуется аккуратно, боясь спугнуть меня, сорвать наживку с крючка.

— Твоя мама… почему она