Ищу маму для папы — спецназовца - Рошаль Шантье

Ксения вскидывает голову, но поджав губы, заходит в кухню. Она усаживается за стол, я же открываю балконную дверь. Нехрен детям слышать, а эта дура обязательно станет орать.

— Там холодно.

— Переживешь. — Она не двигается с места. — Либо так, либо обувайся и на выход.

Цокнув, выходит на застекленный балкон.

Надо будет здесь стол со стульями поставить. Вид красивый.

— Почему они так со мной, Тихон? — голос звучит избито-тихо.

Закатив глаза, достаю пачку сигарет с зажигалкой, подкуриваю.

Я не буду развивать ее сценический бред. Не за этим разговором она явилась.

— Я понимаю, что виновата. Сильно виновата, Тихон. Я просто… Боже, я так запуталась…

— Зачем ты здесь, Ксень?

Она глубоко вдыхает, медленно выпускает воздух. Обнимает себя за плечи, заметно ёжится. Я знаю каждый сантиметр ее тела, каждый ее жест. Но больше не хочу иметь с этой женщиной ничего общего. Все, что привело к разводу, сильно изменил нас обоих.

— Не могу одна больше.

Решение напрашивается само:

— Ну так съезди на ретрит.

— Прекрати! Я не шлюха!

— Ты ебалась, будучи моей женой. Сомнительное заявление.

— У меня была депрессия! Я была одна с маленьким ребенком на руках, а ты вечно на своей работе! Сутками! Сутками!!

— Зачем этот разговор? — спрашиваю спокойно.

Меня не трогает больше. Я это пережил.

— Я хочу поговорить… — нервно заламывая пальцы, Ксения ходит взад-вперед. — Я не могу есть и спать не могу. Мне тяжело без вас! Я… Давай все вернем, Тиш?

— Самой не смешно? — усмехаюсь.

— Прекрати, Тихон.

— Ладно. Если тебе действительно требуется ответ, то он отрицательный.

— Почему?

Этот вопрос, как и сам разговор, пробивает на ржач. Гашу. Эта женщина родила мне двоих детей. Мы прожили много хорошего.

— Как бы так выразиться… Кхм, я не готов принять тебя с таким набором достижений.

— У нас двое детей. У нас была прекрасная семья! Просто я не выдержала. Так бывает у женщин, понимаешь? Это просто гормоны! Пошел гормональный сбой и я просто сорвалась!

Количество повторений слова “просто” зашкаливает. Просто из-за гормонов она ебалась на стороне. Ничего сложного, все предельно просто. Только дурак не поймет, я считаю.

— Это наш второй сын. Когда ты родила Семена, я не был менеджером в банке. Ты прекрасно знала, на что шла.

— Только вот я была моложе! С Семеном не спать ночь было в разы легче, чем с Арсением!

— Я предлагал тебе няню.

— Впустить в дом чужую женщину? — ахает она.

— Не, лучше чужого мужика. Слушай, мы точно о няне говорим? Звучит так, будто выбираем кого третьего позвать в постель.

— Ты слишком жесток, ты ослеплен обидой, — у меня уже оскомина от ее высокопарности. — Вместо того, чтобы понять… Просто понять меня!

— Я отказался понимать, когда подал на развод, Ксения. Думаешь, я не знаю, с чего ты приперлась? Твой коуч отретритил тебя вдоль и поперек и свалил, бабки закончились, работать ты не хочешь. А я денег не даю.

— Все не так!

— Себе врешь или мне?

— Тихон!

— Ксюш, — я начинаю терять терпение. — Ты пыталась продать мне время с детьми. Ты считаешь меня идиотом?

Повисает пауза. Ксения перестает мельтешить, застывая передо мной. Растерянно смотрит в глаза.

Надо же, она почти в отчаянии.

— Случилось у тебя чего?

— Я чувствую себя дрянью.

— Ни переубедить, ни посодействовать не в состоянии. Выйдешь на работу, найми психолога. Говорят, помогает.

— Пользовался услугами?

— Арса водил. Ему снилось, что он бежит за матерью и не может догнать. Улавливаешь, насколько я далек от того, чтобы с тобой сойтись?

— Почему ты не сказал мне? — ошарашенно моргает.

— Ты не брала трубки. Как раз в то время отчаянно проходила обучение у коуча.

— А после? Когда я попросила денег? Ты что, пожалел денег? Боже, если бы я только знала, что все так серьезно…

Швыряю непотушенный окурок в банку и дергаю Ксению к себе.

— После проработки с психологом, ты уже нахуй не сдалась. И травмировать сына я тебе не позволю. Нормальные люди от животных отказаться не могут — а ты от ребёнка смогла. Так что сделай так, чтобы ни я, ни дети тебя больше не видели.

— Тихон… — ее взгляд меняется. Из испуганного становится сосредоточенным, злым.

Бесится, что не прокатило. Тоже проходили.

— Не показывайся мне на глаза, — рявкаю, сжимая кисть ее руки.

— Тихон, мне больно.

Отпускаю. На коже действительно отпечатки моих пальцев. Перегнул.

— Ты можешь идти.

— Я хочу извиниться перед Семеном. Пожалуйста, позволь мне.

Глава 19

Вздыхаю. Блять. Семен тогда тоже к психологу ходил, но Ксении об этом он скажет сам. Если посчитает нужным. Иванна Константиновна порекомендовала позволить Сэму самому регулировать общение с матерью. Даже если отказывать нужно будет ежегодно, он должен иметь возможность самостоятельно изменить свое решение.

Но мне до зубного скрежета хочется послать эту дрянь.

— Семен взрослый парень. Захочет — говори, — произношу вместо мата. И ору на всю квартиру: — Сэм!

Он таки выходит, хоть я и сомневался. Может, действительно нужна она ему. Мама есть мама все-таки. Какой бы ни была.

— Что?

— Мать поговорить хочет.

— Бать! Ну нафига?! — возмущается, но мы с ним оба понимаем: не хотел бы — не вышел. Для вида бузит. Семену важно, что Ксения сделала шаг и позвала на разговор. Теперь ему нужно, чтобы обняла и извинилась.

— Семочка! — шагает к нему. Только Ксения его так называла. После того, как она ушла, Сэм запретил обращаться к себе этой формой имени. — Давай поболтаем? Расскажешь как дела, как футбол…

Я выхожу в коридор, чтобы не влиять на сына своим присутствием. И пусть я тысячу раз повторял ему, что наши с Ксенией отношения его не касаются, знаю, что он так не думает.

Сэм считает ее врагом и предательницей. Но не потому что она изменила мне, а потому что перестала общаться с ним.

— О чем нам разговаривать? Ты же ничего обо мне не знаешь! Я бросил футбол! — глушит как из пулемета.

— Как бросил…? Давно?

— В ту же неделю, как ты от меня отказалась!

Раньше для Ксении это был бы удар. Она не хотела, чтобы сын бил морды, потому отдала его на футбол. Одним днем Семен выкинул мяч и форму и записался в секцию самбо. В первую попавшуюся, куда был открыт набор.

— А ты думала я стану великим футболистом тебе на радость?! Черта с два! Я буду как отец!

— Сема, я хотела для тебя лучшего!

— И поэтому игнорировала мои звонки, да? А я писал тебе много раз.