Грехи отцов. За ревность и верность - Анна Христолюбова

— Нет! — рявкнул капитан свирепо.

— Что ж, сударь, воля ваша… Но я упреждаю: вьюнош сей — государев преступник, и коли мы вызнаем, что вы к его укрывательству касательство имели…

— Я не знаю, где находится Алексей Ладыженский, — чётко, почти по слогам произнёс голос с немецким акцентом.

— Ну так коли узнаете про самого ли Ладыженского или ежели кто интересоваться тем кадетом станет, то надлежит вам немедленно сообщить сие в Тайную канцелярию. И о разговоре этом лясничать не стоит…

Филипп понял, что фискал сейчас выйдет из комнаты, и бросился к лестнице, по которой поднимался на галерею.

Свернув за угол, с разгону налетел на рослого светловолосого молодого человека, шедшего навстречу.

— Полегче, сударь! Что вы несётесь, будто за вами сарацины гонятся?! — сердито рявкнул тот. 21

— Простите, сударь, я искал Игнатия Чихачова из второй роты…

— Поищите в Галерной гавани, — фыркнул кадет и повернулся, чтобы идти.

Филипп шагнул следом:

— Что вы хотите сказать?

— Что приятель ваш отчислен и списан в матросы, где ему самое место.

Белобрысый зло хохотнул и, задев Филиппа плечом, пошёл прочь.

* * *

Адмиралтейский луг был заставлен экипажами, и чем ближе карета подъезжала к театру, тем медленнее двигалась, пока, наконец, не остановилась вовсе. Приподняв занавески, Лиза с интересом глядела в окно. Зрелище и впрямь того стоило — дворец, раскинувшийся вдоль набережной, поразил её. Лизе, что бо́льшую часть жизни провела в деревне, и обычные каменные дома в два жилья казались роскошными, а тут такое великолепство! Лестницы из белого камня, увенчанные скульптурными львами, балконы с резными балюстрадами, водостоки в виде причудливых драконовых морд и золочёные фигуры на фронтоне. 22

Наконец, карета в череде других экипажей подкатила к южному торцу, где располагался театр. И Лиза, сопровождаемая Элен, матушкой и воспитателем Петром Матвеевичем, вступила в Мельпоменовы владения.

В сиянии сотен свечей, пламя которых дробилось в гранях хрустальных подвесок огромного паникадила, оперный дом ослеплял роскошью. Громадный овальный зал с двумя галереями лож и партера украшали статуи, картины, и позолота столь изобильная, что Лизе показалось, будто она находится внутри огромной сияющей табакерки. 23

Ложа, где разместились Тормасовы, тоже пленяла убранством — на обитых китайским шёлком стенах висели полотна Буше, бархатные портьеры спадали красивыми причудливыми волнами и складками. Лиза не удержалась — погладила украдкой шелковистую ткань. 24

Пока гости размещались, усаживаясь в мягких креслах, она с интересом рассматривала картину, на которой пышнотелая полуобнажённая прелестница плыла на спине златорогого белого быка в цветочных гирляндах. Женщина протягивала руки, но в лице её не было испуга, скорее лукавство.

Начался спектакль. Давали «Абиазара». Лиза, затаив дыхание, наблюдала за действом: такого зрелища она себе и вообразить не могла! Наряды, в которых прохаживались по сцене актёры, певшие на непонятном, но очень приятном для слуха языке, пришлись бы и государыне. Во всяком случае, так казалось Лизе. Одно было плохо — никак не удавалось понять, отчего полный человек в сверкающей каменьями чалме гневно потрясал кулаками над головой коленопреклонённой девы в струящихся шелках. Чем она ему не угодила?.. 25

Неожиданно Элен сжала Лизин локоть и тихо шепнула, касаясь уха губами:

— Посмотри в ложу напротив.

Проследив за взглядом сестры, Лиза увидела статного пожилого господина и молодую красавицу в платье из переливчатой парчи. За спиной дамы сидел ещё один мужчина, но лицо его скрывала тень портьеры. С ревнивым восхищением Лиза разглядывала даму — встречается же подобное совершенство! Казалось, лицо её было творением гениального ваятеля, а не живой плотью — им хотелось любоваться, и странно было представить, что оно может разговаривать, или жевать.

— Какая красавица… — прошептала она.

— Ты не туда смотришь, — с досадой отозвалась Элен. — Сзади. Видишь его?

Лиза вгляделась в сидевшего за плечом дамы господина. В этот момент, увлечённый происходящим на сцене, он чуть подался вперёд, и Лиза прикусила губу, чтобы сдержать возглас изумления. В модно и дорого одетом молодом человеке она узнала их давешнего попутчика.

— Князь Порецкий!

Матушка строго взглянула, привлечённая перешёптыванием дочерей, и Лиза примолкла, вновь обратившись к сцене, где разворачивалось грандиозное зрелище: штурм города Безиера индийским царём.

Искоса поглядывая на сестру, Лиза видела, что Элен сияющими глазами смотрит на князя, но тот, захваченный ярким великолепием спектакля, не отводил взгляда от актёров.

Раскрыв веер, Лиза чуть повернулась в кресле, стараясь заслонить опахалом Элен.

Когда объявили перерыв и слуга зажёг в ложе свечи, матушка удивлённо спросила:

— Елена, ты здорова ли?

Лиза быстро взглянула: Элен была очень бледна, глаза же, наоборот, лихорадочно блестели.

— Здесь так душно, матушка, — пролепетала она. — У меня кружится голова, и тяжело дышать…

Губы графини дрогнули в лёгкой улыбке:

— Это всё шнурование, моя милая — ты ещё не привыкла к нему. Пожалуй, будет лучше, если мы пройдёмся по галерее. Вы составите нам компанию, Пётр Матвеевич? 26

Пётр Матвеевич предпочёл остаться в ложе, и сёстры вслед за матерью вышли в просторный зал, где прогуливалось множество людей.

Но едва ли сделав десяток шагов, они лицом к лицу столкнулись с князем Порецким, который медленно шёл рядом с высоким господином средних лет и давешней красавицей из ложи напротив.

* * *

После антракта Филипп напрочь утратил интерес к спектаклю и сразу же нашёл глазами сестёр Тормасовых. Теперь он знал имена барышень — Елена и Елизавета. Впрочем, интересовала его только одна. Жаль, что, представляя дочерей, графиня не пояснила, кто есть кто.

Тогда, в дорожной карете, в простом тёмном платье и строгом чепце без украшений, она показалась ему милой и нежной. Филипп помнил глаза, блестевшие в сумраке, выбившийся из-под чепца золотистый локон и выражение горячего сострадания, когда взгляд её обращался к раненому Алексею.

Теперь, в пышном платье, с замысловатой причёской и веером в тонких пальчиках, она казалась прекрасной и недоступной, как Артемида. В первый миг, увидев его лицом к лицу, барышня вспыхнула, глаза засияли. Она потупила взор и больше взгляда не поднимала. Более искушённый человек заметил бы, какой радостью засветилось при этом её лицо, но Филипп был неопытен в подобных материях и лишь огорчился, что барышня на него не смотрит. 27

Сейчас, в полумраке театральной ложи, он издали видел, как она сидит, опустив глаза. Даже на расстоянии заметно, какие длинные и густые у неё ресницы — косые тени от них лежали на скулах изящно очерченного лица; какая тонкая, ровная и нежная у неё кожа. Должно быть, на ощупь она похожа на атлас, такая же шелковистая и прохладная.

Барышня подняла глаза, и Филиппу