Ты всё равно станешь моей - Злата Соккол

Замечаю мой студенческий в руках у этого мажора и чувствую, как меня начинает подташнивать — да что же это такое, с в конце концов?! Почему мой студенчский все время оказываетя в руках каких-то богатых и явно опасных парней?! Как он вообще у него оказался?

"Выпал из кармана, когда кто-то толкнул меня у лифтов!" — поняла я.

Вот только — отдаст ли теперь мне этот мажор мой билет... или тоже начнет издеваться, как Ермолов?

— Это мой, — покусав губы, отвечаю я. — Можно?

Не надеюсь на адекватный ответ и уже рассчитываю, что все-таки придется мне идти в деканат и оформлять новый билет, но к моему удивлению этот сценарий оказывается неверным.

— Конечно, держи. — Мажор доброжелательно улыбается и протягивает мне билет. — Не теряй больше.

— Большое спасибо!

Забираю билет и сжимаю его в руках так, словно бы он может по собственной воле ускользнуть из моих пальцев и побежать искать новые приключения.

— Мне пришлось заглянуть в твой студенческий, чтобы понять, кто его потерял, и я увидел, что тебя зовут Мирослава, — говорит парень. — Это ведь ты работаешь у моего брата в кофейне?

— Д-да, я, — сразу признаюсь я и ошарашенно вытаращиваюсь на парня.

— Брата?

— Да, Роман Ермолов мой брат, — натянуто улыбается парень. — А меня зовут Милош. Приятно познакомиться, Мира.

"Милош Красовский... - мелькают у меня в голове слова Маши. — Тат ещё кадр... Отбитый..."

Нутро опаляет страх, и я пячусь. Красовский хмурится, вцепляясь в меня изучающим взглядом.

— Что? — Он улыбается, но улыбка его кажется мне очень холодной. — Нарассказывал уже тебе про меня?

— Да нет... Нет. Ничего не говорил... - бормочу. — Извини, просто немного опаздываю. Ещё раз спасибо тебе за помощь!

— Не за что. Ещё увидимся.

Милош подмигивает мне, и я тут же разворачиваюсь и убегаю по коридору в сторону своей аудитории.

"Вот чёрт! Теперь ещё и этот Красовский в моей жизни нарисовался! И что мне теперь делать с этими мажорами?!

Этот Милош вроде не выглядит подонком... Может быть, Машкин отец так сказал, просто потому что не любит Красовских? Но мне, любом случае, совсем не хочется влететь в историю, в какие уже неоднократно влетала моя сестра, поэтому лучше держать дистанцию! И с Ермоловым, и с этим Красовским тоже!"

Лекции пролетают невероятно быстро. Сколько бы я не надеялась, что день будет длинным, вот я уже переодеваюсь в униформу и торопливо бегу помогать Наде в баре. Клиентов сегодня много, поэтому думать некогда.

Только и успеваю раздавать заказы, варить кофе, подбирать сиропы и улыбаться, улыбаться, улыбаться... В конце концов, поток клиентов иссякает. Надя делает "страшные" глаза и говорит, что мечтает о том, чтобы последний рабочий час пролетел побыстрее, и уставшая Катя активно кивает ей, начиная собирать посуду со столиков. Я же с благоговеным наслаждением берусь за уборку в баре — сейчас это кажется не работой, а отдыхом!

— Привет, Мира, — здоровается кто-то прямо у меня над ухом, когда я начинаю оттирать барную стойку.

Вскидываю лицо, и чувствую, как внутри всё падает от едкого разочарвоания.

Красивая улыбка на лице Милоша кажется приветливой, но сейчас она меня раздражает.

— Привет, — быстро здороваюсь я, и замечаю, что девчонки-коллеги уже с интересом наблюдают за нашим разговором.

— Не хочу отвлекать тебя от работы, но у меня к тебе маленький вопрос. Может, ты сможешь немного помочь?

— Что за вопрос? — бурчу я.

— Мне нужно выбрать кофе в подарок, но не очень в этом разбираюсь, — буднично сообщает Милош и достаёт из широкого кармана пальто фирменный каталог с разными сортами кофе. — Может, ты посмотришь, когда у тебя будет минутка?..

Он протягивает мне каталог, и я беру его. И тогда его рука будто бы случайно касается моей. Дергаюсь, как удара. Настолько сильным и властным кажется это короткое прикосновение, что меня пронзает острое удивление.

— Прости, что-то случилось? — Милош выглядит обеспокоенным. — Ты поранилась?

С самым серьёзным видом он ухватывает меня за руку и смотрит на мои пальцы. Его сильная широкая ладонь буквально обжигает мою кожу, и пусть он очень аккуратно и даже ласково держит мою руку, его прикосновение кажется мне слишком уж резким, слишком... бесцеремонным и нахальным.

Мне это не нравится и беспокоит. Хочу убрать руку и сказать, что обсудим всё позже, но потом поднимаю взгляд и вижу Рому. Рому, который смотрит на меня и на Милоша таким взглядом, словно он хочет испепелить нас обоих.

18

Мира

Выдергиваю руку из хватки Красовского и едва не задыхаюсь от резкого вдоха. В глазах Ермолова лёд, вымораживающий каждую клеточку тела, а в глазах Милоша при этом как будто танцуют весёлые искорки.

— Одинцова, немедленно зайди ко мне в кабинет, — бросает Рома, затем разворачивается и направляется к двери позади бара.

Ощущую себя так, словно бы меня кинули в кипящую лаву. Сердце бьётся в груди с сумасшедшей силой, в ушах шумит, а скулы так горят, что почти больно...

Развернувшись, иду за ним. Захожу в кабинет и закрываю за собой дверь. Дверь, которая отрезает меня от гула и музыки, от разговоров, от всего...

Теперь мне кажется, что во всем мире больше ничего нет, кроме этой комнаты и нас двоих с Ермоловым в ней.

Поднимаю лицо и скольжу взглядом по напряженным плечам Ромы. Он в светлом кардигане и брюках, такой холеный, красивый...

Ещё секунда, и он поворачивается ко мне.

— Подойди, — холодно бросает он.

— Зачем?..

— Подойди, — его голос звучит настолько беспрекословно, что я тут же подчиняюсь.

Подхожу и замираю на расстоянии вытянутой руки от него.

— Что это сейчас было? — с шелестящим в голосе гневом спрашивает он и кивком указывает в сторону двери. — Какого хрена?

— Что именно? — у меня внутри все сжимается от страха.

— Что нахрен за шашни на рабочем месте в рабочее время? — шипит Рома, и я вижу, как огонь бешенства загорается в зелени его глаз, он делает ко мне шаг, и я на автомате оступаю. — Ты сюда работать пришла или чем заниматься?

— Задай этот вопрос своему брату... Он попросил помочь ему.

— Боюсь спросить в чём?!

— Выбрать кофе из каталога... В подарок кому-то...

Ермолов молчит. Испепеляет меня лютым взглядом. По скулам на его красивом лице ходят желваки, губы сжаты. И он словно хочет что-то сказать, огрызнуть, но... сдерживается.

И всё равно мне даже страшно смотреть на него — не