Ты всё равно станешь моей - Злата Соккол

Красовская словно слышит мои мысли и, быстро стушевавшись, добавляет:

— Прости, не сдержалась. Просто бесят некоторые...

— Если на этом всё, мне пора — у меня мало времени.

— Х-хорошо, тогда завтра у дяди на ужине увидимся... И да, к тебе Милош заехать должен!...

— Только его мне тут ещё не хватало, — бросает Ермолов, разворачивается и уходим в кабинет. — Пусть не высовывается и до завтра ждёт.

Красовская обиженно фыркает, затем подхватывает сумочку и вместе с подружкой вылетает из кофейни.

Напряжение улетучивается спустя секунду после звякнувшего колокольчика. И что это было?.. Не успеваю подумать — работа ухватывает до последнего, и я прихожу в себя только к самому концу рабочего дня. Господи, да у меня слёзы наворачиваются на глаза от облегчения! Как хочется скорее прибежать домой и забраться под теплое одеяло!

— Почти девять! Можно уже потихоньку прибираться! — бросает мне Надя и подмигивает.

— Я уже! — улыбается Катя и убегает с целым подносом кофейных кружек на кухню.

Поправляю беспроводной наушник, включая ауодиолекцию по социологии, и начинаю расставлять бокалы. Но за пять минут до закрытия всё же слышу мягкий звон колокольчика... И вздрагиваю... Настолько плотная тишина вокруг, настолько ощущается мое одиночество в зале... И всё вокруг заполняет ледяная, почти режущая атмосфера. Морозный воздух и нотки пряного дорого парфюма смешиваются с кофейно-ванильным ароматом, царящим в помещении. Убираю наушник и оборачиваюсь. В кофейню заходит высокий парень в дорогом костюме и ботинках. Пальто с меховым воротником распахнуто, в руках уже снятые кожаные перчатки. Парень двумя изящными движениями смахивает снег с плеч и поднимает голову. Он красивый. Не такой идеальный, как Ермолов, но... красивый. Со своим неповторимым шармом. Черные как смоль волосы идеально уложены, на смуглом лице горят темные глаза: даже не тёмные, а почти чёрные — блестящие, пронзительные. Заставляющие душу сжиматься от тревоги. Парень оборачивается и смотрит прямо на меня. Понимаю, что мне хочется провалиться сквозь землю — настолько густой мрак читается в его глазах. И взгляд его агрессивный, напористый... И уже спустя секунду слишком заинтересованный.

14

Мира

— Добрый вечер, милая леди.

— Добрый вечер, — Вежливо улыбаюсь. — Что-то желаете?

Парень подходит к стойке и, складывая руки перед собой, очаровательно улыбается.

— Только восхититься вашей красотой, — говорит он, скользя по мне медленным и уж каким-то очень откровенным взглядом.

Теряюсь. Чувствую, как от смущения у меня начинает гореть лицо и отвожу взгляд. Хотя даже, когда смотрю на разложенные в ряд стаканчики, все равно чувствую, как пристально жжёт меня взгляд этого парня.

Где там Надя и Катя пропали?!

— Если нальете мне чашку латте, буду счастлив.

— Конечно, — механически отвечаю я и с облегчением ускользаю к кофе-машине.

Взгляд всё равно меня жжёт и прожигает. Лицо горит, руки дрожат... Нет, ну серьезно! Меня как будто раздевают, не меньше!

Честно говоря, мне требуется усилия, чтобы вытрясти из головы вату и сосредоточиться на приготовлении кофе. Не хватало ещё накосячить! - Если не секрет, вы давно здесь работаете? — Парень оплачивает заказ и обезоруживающе улыбается мне. — Да... Нет. Всего неделю, — бормочу я.

— И как вам здесь?

— Здесь хорошо.

— И начальник у вас хороший?

Вздрагиваю и резко вскидываю взгляд на парня. Тот сверлит меня черными как уголь глазами, и сейчас я замечаю в них что-то до ужаса жесткое.

— Хороший, — твёрдо отвечаю я.

По лицу парня ничего не могу прочитать. Он все ещё улыбается и сверлит меня взглядом.

— Всё! Иду закрывать! — слышу Надин голос откуда-то справа, а через секунду и сама она появляется рядом со мной. — Ой... Добрый вечер.

— Добрый, — вежливо здоровается парень. — Вы уже закрываетесь? Я немного опоздал. Не подскажите, Роман Владимирович ещё здесь?

— Да, он в своем кабинете, — выпаливает Надя и указывает на дверь кабинета Ермолова.

— Спасибо.

Парень допивает кофе и направляется в сторону кабинета Ромы. Мы с Надей и Катей молча провожаем его взглядом, а затем, под восхищенный шепоток обсуждающих посетителя девочек, я иду собираться домой.

Рома

Усаживаюсь за стол и, бросив испепеляющий взгляд на дверь кабинета, тихо чертыхаюсь. Меня просто выкашивает от одной мысли, что там за этой дверью сейчас крутится Одинцова! Блин, что ж за хрень такая с этой нищебродкой?! Почему она всё время попадается у меня на пути?! И сразу же начинаются проблемы. Красовская, конечно, тоже хороша. Как специально нарисовалась, и сразу же сцену устроила. Курица тупая, недалеко от Милоша ушла. Хоть бы башкой подумала своей гламурной, что будет, если отец узнает о подобном эпик фэйле в первые часы моей работы здесь... Хорошо, что хоть Одинцова всё молча снесла и не стала выпендриваться, но это может разовая акция, а потом? Вышвырнуть бы её отсюда, и путь летит ракетой, но... Но. У неё явно что-то случилось. Мне-то, конечно, похрен что там у неё, но всё же, если выкину не разобравшись, у отца возникнут ко мне вопросы. Тем более, что Алиса была очень довольна ей и хорошо при отце отзывалась о ней и её работе. А отцу нужны хорошие сотрудники, если приплету сюда личную непризянь и пну её — мне отец этого точно не спустит. Переплетаю пальцы перед собой и хмурюсь. Мысли крутятся в голове, но одна из них то и дело возвращается. Интересно, что же произошло у Одинцовой?

Дверь с тихим шелестом открывается, и в кабинет без, всякого стука заходит Милош.

— Привет, любимый братик, — со своей коронной наглой улыбочкой тянет Красовский. — Я скучал по тебе. Чмок-чмок.

Придурок, убить его что ли? Что себе позволяет вообще?

— Если не хочешь, чтобы в твою пачку сейчас полетело что-нибудь тяжелое, лучше заткнись, — цежу я.

— Ты как всегда до безумия любезен и внимателен ко мне.

Подходит ближе и опускается в кресло напротив моего стола. Глядя на него, прищуриваюсь. Как всегда весь из себя: в дорогущем костюме, пальто, цацках. Всем своим видом показывает, какой он богатый болван. Бесит. В последнее время вокруг меня таки концентрация людей, которые меня раздражают. Один хуже другого.

— Я пришел поговорить по поводу поддержки моего проекта.

Чувствую, как рука непроизвольно сжимается в кулак. Так сильно, что даже пальцы хрустят. Одна мысль о просьбе отца поддержать Милоша вызывает у меня приступ ярости. Сколько уже можно жалеть этого нахлебника и требовать моей поддержки для него?! Живет у нас, тратит наши деньги, портит нашу репутацию!