Ты всё равно станешь моей - Злата Соккол

— Блин, как плохо! — бормочу я. — Но должен быть какой-то вариант. Там большая сумма?

— Он сказал, что не будет взыскивать с меня за часы, если я отработаю...

— Ч-что сделаешь? — спрашиваю, поперхнувшись воздухом. — Отработаешь в каком смысле?

— В прямом...

Молчу. Жду от сестры ответа, но она тоже молчит. Чувствую, что меня сейчас порвет на части.

— Уля. Скажи, пожалуйста, кем он тебя вынуждает работать? Он что, бизнесмен или кто?

— Не знаю. Вроде как в каких-то фотоссесиях участвовать надо....

— ЧТО?! В каких ещё фотосессиях, Уля?!

— Я не соглашалась ни на что... Сказала, что выплачу всё... А он ответил, что его адвокат свяжется со мной и пришлет все документы по оценке часов и по стоимости ущерба. И ещё он взял с меня расписку, что я должна буду либо деньги ему вернуть, либо отработать...

— Ты с ума сошла?! Какую ещё расписку?! Боже, Ульяна!

— Ну прости, я расстерялась... Мне так страшно было — он дико злющий этот парень. Красивый, правда, до безумия, но злющий...

— Ты ещё и красоту его успела приметить!

— А как же... - уныло роняет сестра. — Ты же меня знаешь — я даже в самых страшных ситуациях красоту парней замечаю...

"Дурочка", — мысленно журю я сестру, но вслух говорю другое:

— Так, всё, езжай давай домой и жди меня. Я сейчас приеду и будем разбираться.

— Хорошо... Спасибо тебе. Но разбираться не с чем — и ежу понятно, что теперь мне первом делом надо подработку на выходные искать...

— Не переживай, я тебе помогу. Тоже найду подработку. Вместе выкарабкаемся быстрее...

— Сестра-а, ну почему ты такая хорошая, а я такая дура-а...

Ульянка снова начинает плакать, и я снова строго велю ей ехать домой. А после, комкано прощаясь с Машей, подхватываю сумку и вылетаю из уборной. Плакали последние две лекции, но сейчас не до учёбы! Надо готовиться к разговору с адвокатом этого мажора: всё продумать и договориться, что выплатим нужную сумму в рассорочку в течение... Хотя бы месяца! Если вдвоем с сестрой будем работать — справимся. В крайнем случае, одолжим.

Вот только где ещё такую подработку найти, чтобы зарплата была хорошая и при этом учёба не страдала...

Сестра учится на вечернем и работает. Я тоже подрабатываю удаленно, но это всё копейки. Нам хватает на оплату коммуналки, бензина, продуктов и мелких хотелок. На большее — только если премии!

Пока еду в битком набитом автобусе, судорожно прокручиваю всё в голове. От мысли, что этот мажор снова начнет Ульянке предлагать участвовать в каких-то фотосессиях — мне становится плохо. Так что ей и правда надо найти что-то на выходные, а я могу работать все будни, но только всего пару часов, иначе точно вылечу из универа...

Внезапно, словно порыв ледяного ветра, в моей голове начинает греметь утренний разговор моих одногруппниц:

"Зарплата, которую они предлагают при загрузке всего на несколько часов, это просто бомба!.."

"Им нужны светловолосые голубоглазые девушки! Только такие — никак иначе!"

Зарплата при загрузке на несколько часов! К тому же... Вскидываю взгляд на свое отражение в широком автобусном окне. Голубые глаза горят тревогой на бледном лице, из-под шапки выглядывают светлые прядки...

И работа в ресторане — у меня уже есть небольшой опыт, ведь прошлым летом я подрабатывала в кафе.

Понимаю, что это было бы идеальное для меня предложение, если не считать только одного факта — все эти заведения принадлежат семье Ромы Ермолова...

Хмурюсь и с силой прикусываю губу — но если других вариантов не будет, то плевать. Просто забью и попробую устроиться туда. Это же не его бизнес, а его отца. Вряд ли Ермолов-младший вообще узнает об этом...

10

Рома

Закрываю глаза. В виске пульсирует колкая боль, внутри всё по-прежнему выкручивает от раздражения.

Эта девчонка с ума меня сведет. До сих пор чердак сносит от подступающего бешенства, когда вспоминаю, с какой претензией она с другой стороны прилавка качать права начала... И это при том, что Ремизова и правда заказ зафейлила. Дело не в её претензиях даже, а в том, с каким задранным носом она вцепилась в нас, нищебродка эта, в свитере своём растянутом и потёртых джинсах. Казалось бы, нежный цветочек с этой своей копной светлой волос, огромными голубыми глазами и пухлыми губками... Бледная, худенькая, как тростинка — тронешь, и сломается. Но во взгляде такая воинственная решительность, что аж врезается в мозг. В общем-то, даже не знаю, чего я на неё вообще внимание обратил — обычная мышка. Я таких даже не замечаю, и это неудивительно: у меня в девчонках вообще никогда дефицита не было, какое там — сплошной профицит. И все всегда, даже самые красивые, ковром стелились, а эта...

Она ещё и, как оказалось, из одного универа со мной. Как увидел её сегодня утром, у меня аж жилы выкрутило, как потравить её захотелось. Если бы не чёртов Рогов...

— Зачем ты вмешался? — рявкает Маринка, и я ракетой вылетаю из своих мыслей. Кидаю на неё ленивый взгляд. — Я бы ей так накостыляла, козе этой белобрысой, и кофе её хренов на голову бы ей вылила, а не тряпку её...

Мы сидим в холле возле гардероба, и Марина с унылым выражением лица смотрит в зеркало на свою испорченную блузку.

— Хочешь, чтобы с меня отец потом скальп снял, когда тебя пинком под зад отсюда вышвырнут? — спрашиваю, с трудом подавляя подступающее раздражение. — Декан, конечно, его друг, но он больше не будет идти на уступки и подставляться. И я его понимаю: нахрена ему жертвовать своей репутацией ради дуры, которой не может себя контролировать? Устроишь драку — и тебя здесь не будет на следующий день.

— Рома! Ну почему я дура сразу?! — обиженно тянет моя двоюродная сестра. — Тебе не стыдно?! Иногда я понимаю Милоша.

Наверное, мое лицо перекашивает от ярости, поэтому сестра сразу вскидывает руки и, глупо хихикая, добавляет:

— Ну ладно, спасибо, что не дал подставиться. Я потом придумаю, как этой козе отомстить...

— Не подходи больше к ней, — с холодной жесткостью отрезаю я и тут же ловлю удивленный взгляд сестры, чья бровь вопросительно выгибается. — Сам разберусь. Она моя игрушка, не твоя, так что не лезь. Лучше поглядывай по сторонам повнимательнее — попадёшься Канаевой, она тебе точно пачку начистит.

— Ты прикалываешься!? Да я этой пацанке сама накостыляю по первое число!

— Да ничего ты ей не сделаешь, Красовская. Дурой не