Сойер - Джессика Питерсон

— Нужно восполнять запас воды, если собираемся не спать всю ночь, — объясняет он, ставя одну бутылку на тумбочку и открывая другую. Он протягивает её мне. — Не хочу, чтобы ты сдалась, красавица. У меня на тебя большие планы.

Я смотрю на бутылку воды. Потом на него. Не знаю, почему этот маленький жест заставляет моё сердце делать сальто — неужели я и вправду так удивлена, когда мужчина проявляет заботу или делает что-то хорошее? — но на несколько секунд я просто стою и смотрю на него.

— Спасибо, — наконец говорю я, беря воду и залпом выпивая большую часть. — Боже, как же это хорошо.

— Ездить верхом — дело, вызывающая жажду, — ухмыляется он, поднося свою бутылку к губам.

— Особенно когда я катаюсь на тебе.

Он проводит рукой по своему голому животу.

— Ты хочешь сказать, что я заставляю тебя умирать от жажды?

— Очень.

Я думаю, я умирала от жажды уже давно, но рядом с тобой ощущение такое, будто я танцую под дождём. Вода вдруг везде вокруг меня.

Сойер кладёт ладонь мне на поясницу.

— Пошли, смоем с тебя это шампанское.

В ванной Сойер вешает на крючки рядом с душем пару свежих полотенец. Он включает обе лейки, дожидается, пока вода станет тёплой, а потом отступает назад, придерживая для меня дверь.

— После вас, — говорит он, и на его лице появляются ямочки, когда он улыбается.

Наверняка он такой заботливый — такой внимательный — только потому, что хочет снова затащить меня в постель. Правда ведь? Потому что я не припомню ни одного мужчины, который бы сделал для меня столько всего за какие-то несколько часов. Сначала — газировка, полотенца и заменённые бутылки пива. Потом — вся эта история в магазине внизу, где он взял всё в свои руки и сам оплатил покупки. Потом — его настойчивость в том, чтобы первой довести меня до оргазма, бутылка воды, о которой я даже не подумала... И вот теперь — тёплый душ, в который я могу просто войти, не прикладывая ни капли усилий.

Я не знаю, почему до сих пор удивляюсь, когда Сойер снова ведёт себя, как Сойер, — сразу после того, как мы заходим в душ, он начинает намыливать меня гелем для душа с восхитительным ароматом. Я хихикаю, как девчонка, когда его намыленные руки задерживаются на моей груди. Вздыхаю, когда они опускаются ниже, осторожно раскрывая мою киску. Я кладу руку на его широкое плечо, чтобы удержать равновесие.

— Здесь болит? — его глаза тревожно вспыхивают.

— Немного. Но ничего такого, что могло бы помешать второму раунду.

Сойер приподнимает бровь. Вокруг него клубится пар, создавая горячее, туманное сияние.

— А что насчёт третьего и четвёртого?

— Господи, ты ведь всерьёз говорил, что хочешь провести всю ночь, — выдыхаю я.

— Я всегда говорю то, что думаю.

— Значит, я... ох, — я вцепляюсь ногтями в его плечо, когда его скользкие пальцы проходят по моему клитору. — Учусь.

— Ты такая отзывчивая, — шепчет он, его глаза мечутся между моими. — Будто оголённый провод — всегда готова вспыхнуть.

Я сглатываю и, с трудом собравшись, качаю головой.

— Обычно... я не такая.

Его взгляд становится острее, будто ему нравится мысль о том, что только он способен довести меня до такого состояния.

— Расскажи о себе, красавица.

Я фыркаю, закатывая глаза — отличный повод отвести взгляд. На самом деле меня совсем не раздражает его настойчивость, это желание узнать меня ближе. Наоборот... мне это даже нравится.

Кого я обманываю? Мне это очень нравится. Но, как я уже говорила, с этого всё и начинается. Пара безобидных вопросов, потрясающий секс. Потом ещё лучше разговоры. И вот — бац, я снова у кого-то на крючке.

Да, возможно, я делаю поспешные выводы. Строю предположения, которые, скорее всего, не имеют ничего общего с реальностью. В конце концов, за одну ночь невозможно по-настоящему узнать человека.

Но я усвоила одно — лучше играть наверняка.

— Моя история скучная, — говорю я, набирая гель для тела на ладони. — Меня больше интересует твоя история. Особенно та, которую твое тело собирается рассказать мне прямо сейчас.

— Ты не так уж хорошо умеешь уводить разговор в сторону, как тебе кажется, — говорит Сойер, глядя мне прямо в глаза, пока струи воды стекают с его макушки по шее и плечам. — И я говорю это как комплимент.

Конечно, ковбой. Спорю, этот Бойскаут в жизни не соврал ни разу.

Он точно никогда не разводился. Мне кажется, ковбои — это мужчины одного брака. В моём воображении их обещание любить и оберегать женщину — это не пустые слова. Они проявляют уважение, помогают дома, становятся настоящими партнёрами, которые несут свою долю ответственности за воспитание детей.

Не уверена, что такие мужчины вообще существуют. Я таких ещё не встречала. Все мои подруги жаловались на одно и то же в своих браках — на то, что им приходилось справляться практически в одиночку. Я сама часто шутила, что была замужней матерью-одиночкой, потому что делала буквально всё сама. Ночные пробуждения, готовка, уборка, расписания. Когда я забеременела, всем говорила, что ушла с соревнований по родео, потому что была готова на пенсию. Но на самом деле я просто не справлялась с тем, чтобы совмещать карьеру и беременность — и что-то нужно было выбирать.

Выбор пал на работу, которую я обожала. Я была чертовски хорошей наездницей, и мне этого очень не хватает. Именно поэтому я так счастлива, что получила новую работу на ранчо Уоллесов. Я действительно не могу дождаться начала, хоть и чувствую заметную тревогу. Прошу прощения за каламбур, но слишком многое поставлено на кон — мне просто необходимо хорошо проявить себя на ранчо Уоллесов. Я получаю алименты и поддержку от Дэна, но этого недостаточно для нормальной жизни. Я заново строю свои сбережения и пенсионный фонд. Эта работа должна получиться.

Я должна добиться успеха, если хочу обеспечить себя и свою дочь. У меня большие планы на Джуни — колледж, а если захочет, и аспирантура. И мне нужны деньги, чтобы осуществить эти мечты.

Взять управление своей жизнью в свои руки после стольких лет, когда за рулём был кто-то другой, оказалось невероятно освобождающим. Я наконец-то свободна — и это ощущение чертовски прекрасно.

Волнение от этой свободы пульсирует у меня в крови, пока я намыливаю огромные плечи Сойера. Мои руки скользят ниже, поглаживая твёрдые склоны мышц на его груди и животе.

— Мне это в тебе нравится, — выдыхаю я, наслаждаясь тем, как