Король Самайна. Проклятие фэйри - Анна Айдарова

— Понимаю, что тебе очень не хочется это признавать, но, боюсь, все не так хорошо. И списать все на неудачную охоту уже не получится. Позволишь мне взглянуть на место? Поговорить со свидетелями?

— Все, что хочешь. Только свидетелей нет.

— Ничего, я найду, — усмехнулся мой хозяин.

Меривель улыбнулась и вернулась к светской беседе. Она болтала о придворных сплетнях, о новых указах, о предстоящей охоте. И не отводила глаз от лица своего собеседника, словно искала в нем подтвержение своим мыслям.

Мой хозяин отвечал ей вежливо, но как-то односложно и без прежнего интереса. Так терпят неуместных гостей, не желая нарушить этикет.

А королева улыбалась, продолжая беседу и ничуть не заботясь тем, что ей едва отвечают.

Внезапно ее величество переключились на меня.

— Угостись, дитя. Дом так изменился. Твои старания заметны. Ты такая молодец! — королева протянула мне что-то, напоминающее конфету в золотой блестящей обертке. — Надеюсь, ты привыкла здесь?

Даже я понимала, что ответа от меня никто не ждал. Но ситуация меня испугала: королева протягивала мне свой дар, а я медлила и умоляюще смотрела на хозяина, но он и сам отреагировал быстро:

— Она прислуживает, Ваше Величество, — холодно и безразлично произнес он. — Ее дело — позаботиться о напитках и закусках, а не жевать здесь самой, — и перевел на меня тяжелый взгляд.

— Я смотрю, подарок пошел тебе на пользу, Тирн, — улыбнулась королева, пряча свой дар. Глаза у нее при этом были весьма злющие. — Ты неплохо ее выдрессировал за это время. Да и в этом доме стало куда уютнее…

Эта пытка длилась еще с час. Королева сидела и явно не намеревалась покидать мрачный зал. Она болтала о лордах и об их охотничьих удачах, о придворных дамах, о разных мелких событиях. Мой хозяин поддерживал беседу ровно настолько, насколько это было необходимо по правилам этикета, но даже я, смертная, замечала, что ему не по себе. И почему-то мне казалось, что Меривель именно этого и ждала. И наслаждалась сейчас.

А потом ей наскучило. Визит завершился, гости повалили из зала за королевой и хозяином, и я за ними.

Коридор наполнился гулом, но церемония прощания не затянулась. Мне было велено открыть дверь. И до момента, пока последний из сановных фэйри не скрылся в ожидающих повозках, хозяин стоял у распахнутых дверей.

Звук удаляющихся колес лично мне был приятен. Меня напрягало только то, что хозяин вцепился в косяк, как в последнюю соломинку. А потом он развернулся, опершись спиной о стену.

— Двери, — хрипло пробормотал он. — Запри на засов двери.

Но мне, если честно, было не до дверей. Он стоял, пытаясь унять дрожь, закрыв глаза, и по виску сползали капли пота. А потом его как будто выключили и он медленно, бесшумно, как подкошенный, осел на пол.

Дверь я заперла. И все еще надеялась, что вот сейчас, пара минут, и он — сильный, упрямый, — он поднимется и все будет по-прежнему. И мне просто привиделось, показалось… я же… глупая смертная… которая ничего, никогда не…

Тихий, сдавленный стон был самым ужасным звуком, что я когда-либо слышала.

Глава 18

— Господин?

Я могла бы и не заниматься этим бессмысленным делом. Принесло же эту… королеву так не вовремя! И этот… умный и типа высшее существо. Тоже хорош!

Не заботясь о приличиях — не до этого — я схватила это всесильное чудовище (и как он там себя еще называл) за плечо, пытаясь хоть чего-то добиться. Бесполезно. Светская вечеринка высосала из него все силы. До отъезда гостей продержался как мог, и все.

Больше всего меня волновало только одно: насколько все плохо? И сможет ли он хоть как-то встать. А до кровати мы доберемся, не первый раз, что уж…

Но мне было и дико страшно. Ни одна сказка, ни одна древняя легенда не рассказывала, что делать с эльфом, которого трясет в лихорадке. И прабабушка про лечение ничего не рассказывала. Вкупе это все наводило на очень плохие мысли. Очень-очень плохие. Лучше их и не думать.

— Пожалуйста, господин, может быть, вы попытаетесь встать?

Я трясла его за плечи. Бесполезно.

Поднять мне его не удалось. Даже хоть как-то сдвинуть. А надо — странный у него был озноб: его явно трясло от холода. И сам он был холоден, как лед.

— Ладно. Надо попытаться, — сказала я в пустоту. Звук голоса успокаивал. Казалось, что я не одна.

Появилась безумная мысль позвать его псов. Если удасться подстелить плащ, то втроем мы бы и дотащили его до ближайшего камина… Безумная, но идея.

Плащ я принесла — мой, плотный, он должен был выдержать. И даже умудрилась подложить под моего хозяина: откуда-то выплыли воспоминания, как мама ухаживала за обезножившей бабушкой, как одна меняла постельное белье… не легко, но значит это вполне реально. И результата я достигла. Осталась малость — несколько метров по коридору до камина. Сначала тепло, потом… ладно, потом наступит — потом и будем разбираться.

Не знаю, сколько это заняло. Может, час. Может, вечность. Я перестала чувствовать время, перестала чувствовать руки, перестала чувствовать вообще что-либо, кроме этого бесконечного, мучительного усилия. Когда мы наконец добрались до камина, я хотела только одного — рухнуть. Эльф оказался безумно тяжелым. Или я слишком слабой.

Огонь плясал совсем близко, бросая теплые отсветы на его бледное лицо. Но не согревал ничуть. Я добавила пару одеял и подушку из его комнаты, а из кухни принесла пару камней и положила в огонь. Через несколько минут можно попробовать использовать их как грелку.

Я перепробовала все, что смогла, чтобы помочь ему согреться,

Камни из огня, завернутые в холстину, — под спину, под ноги, к груди. Одеяла — сверху, еще и еще одно, самое толстое, шерстяное, колючее. Я накрывала его, как мама когда-то укрывала нас в детстве, когда в доме заканчивались дрова, а зима за окном лютовала.

Иногда он вздрагивал — крупно, судорожно, всем телом. Это меня пугало, но я все равно сидела рядом на коленях, вцепившись в его руку, и смотрела на огонь. Что делать? Вот, «потом» наступило, и теперь… что?

Ни одна бабушкина сказка не учила меня лечить эльфов: только спасаться от коварных фэйри. Ни одна древняя легенда не рассказывала, как вытаскивать с того света того, кто затаскивал туда других.

— Дурацкие сказки, — прошептала я зло. — Только