Игрушка на троих - Алика Бауэр

— Правда.

— Куда ты потратила деньги?

Вопрос звучит как пощечина. Резкая. Отрезвляющая.

Испытываю какое-то облегчение от того, что Дмитрий не рассказал им всех подробностей. Но и делиться своим личным, тем более его и так осталось слишком мало, я не готова.

— Действие, — говорю ровно.

Арсений цокает языком.

— Так не пойдёт, малышка.

— Ты изменил своё решение. Почему я не могу? — спрашиваю с вызовом, практически крича, но это не работает, и его выражение лица остается неизменным. — Только один раз, — голос звучит с мольбой. — Это личное.

— Хорошо. Ты сама напросилась. Раздевайся.

Глава 18

Приказываю себе не думать. Не анализировать.

Я не дура и знала, что этот вечер закончится чем-то таким, ведь они купили себе живую игрушку, чтобы с ней играть, а не заводить разговоры по душам.

Встаю с мужских колен. Не моргаю, смотрю прямо в глаза Арсению, пока завожу руки за спину, пальцами подцепляю «собачку» и тяну ее вниз. Ткань струится по телу свободнее. Поддеваю ее за плечи, и та целиком падает вниз, к моим ногам.

На коже тут же проступают мурашки, соски становятся острыми. Прикрываю голую грудь руками и делаю шаг вперед, переступая комбинезон.

Арсений смотрит на меня голодным взглядом, хотя уверена, что в его окружении есть немало доступных женщин, которыми он пользуется, как одноразовыми стиками.

Черные глаза скользят снизу вверх по моим босым ногам, заставляя сжать бедра сильнее и задерживается на крохотном, почти прозрачном треугольнике трусиков.

Он шумно втягивает носом воздух.

— Гладкая? — спрашивает, не поднимая взгляд.

Киваю. По лицу расползается яркий румянец.

— В следующий раз оставь небольшую полоску, — Арсений хлопает по своему колену.

Сажусь медленно, желая сжаться до размера атома. Настолько остро ощущаю на себе их дикие взгляды, что кожа горит.

Арсений тянется вперед. Его горячее дыхание скользит по правому плечу и достигает шеи. Невольно дергаюсь.

Придерживая грудь одной рукой, тянусь и кручу бутылку. Вскоре горлышко указывает на Дмитрия.

Да чтоб тебя…

Мне не нужно больше напоминать. Уже на автомате встаю и сажусь на колени к мужчине, принявшего игру. Чувствую, как его колено подо мной напрягается. Он не пытается быть ближе, не пытается ко мне прикоснутся.

Неужели это жест милосердия с его стороны?

— Правда или действие? — спрашиваю быстро, желая покончить с этим как можно быстрее.

— Правда, — Дмитрий отвечает лениво.

Поворачиваюсь к нему лицом.

— Я — это месть? Моему отцу?

Он выгибает бровь. Переводит взгляд на меня и долго смотрит. Подбирает слова? Или пытается придумать такой ответ, после которого появится еще больше вопросов?

— Отчасти да, — отвечает прямо и подается вперед, чтобы крутануть бутылку.

Зажмуриваюсь и сдерживаю внутри слезы, увидя, что горлышко подло указывает на меня.

В игру вообще кто-то будет играть кроме нас двоих?

— Действие, — говорю сама, без символического вопроса.

Не хочу разговаривать с Дмитрием и уж тем более чем-то с ним делиться.

Он выпрямляется и садится прямо, отчего становится ближе ко мне. Чувствую его тепло спиной.

— Я сейчас буду крутить бутылку вновь, — говорит медленно, убирая прядь волос с моей щеки. — Ты сядешь на колени того, на кого укажет горлышко, — меня начинает трясти от его томного голоса совсем рядом, — и кончишь от его пальцев.

Внутри все обрывается. Смотрю на него и вижу в голубых радужках сталь. Неужели я думала, что этот человек может переживать за меня? И почему я снова верю ему раз за разом?

— Дим, — шепчу дрожащим голосом.

Дмитрий с силой раскручивает бутылочку и откидывается на спинку дивана. Ему абсолютно плевать на мольбу в моем взгляде.

— Фортуна будь на моей стороне! — говорит Арс, с азартом наблюдая за горлышком, которое уже заканчивало свое вращение и замедлялось.

Оно указывало на Кирилла.

— Долбанный счастливчик! — вскрикивает Арсений, взмахнув рукой, и делает добрый глоток из своего стакана.

Кирилл пьет алкоголь и отставляет стакан в сторону, освобождая свои руки. Он прямо смотрит меня, терпеливо ожидая.

Снова медлю, надеясь, что вот сейчас, в последнюю секунду Дмитрий передумает и скажет прекратить игру.

Но этого не происходит.

Сажусь на колени Кира, к нему лицом. Дрожу и вот-вот готова разрыдаться. Так постыдно я себя не ощущала с… прямо с того вечера в отеле.

Мне нужно кончить на глазах этих мужчин? А что, если я не смогу? Настрой совершенно не тот. Неужели они будут пытать меня до последнего или психанут и займутся своим удовольствием?

Плотоядные взгляды прожигают спину.

— Ты себя трогала раньше? — тихо спрашивает Кир, что кажется, его вопрос смогла услышать лишь я. — Под одеялом, с выключенным светом?

— Да, — киваю, упершись взглядом в первые расстёгнутые пуговицы его рубашки. Поднять глаза выше мешает стеснение.

— Как тебе нравится?

— Когда мокро… м-медленно.

Одной рукой он оттягивает в сторону бессмысленный треугольник трусиков. Облизывает подушки двух пальцев и опускает их на мои половые губы.

Дергаюсь от ощущений. Это действительно мокро. Холодок скользит между ног. Начинаю дышать чаще скорее от испуга, нежели от возбуждения.

— Тш, — ласково шипит Кир, свободной рукой поглаживая меня вдоль позвоночника, — больно не будет. Я лишь поиграю с твоим клитором. Хочешь ещё выпить?

Дергано киваю. Арс доливает в стакан своего друга алкоголь и, схватив его, делаю несколько маленьких глотков. Кашляю, пытаюсь дышать, возвращая стакан на столик.

Адское пламя в горле стоило того, чтобы потом ощутить легкость в голове. Прикованные ко мне взгляды уже не ощущаются так очевидно.

Поднимаю взгляд и пытаюсь сосредоточиться на серо-зеленых глазах напротив.

Сердце гулко стучит, когда чувствую меж своих ног его пальцы. Кир медленно растирает влагу и начинает дышать со мной в унисон. Часто, рвано. Между бедрами разливается пульсация. Ощущаю вспышку жара, что прокатилась по половым губам. Неужели это проступила собственная смазка?

Он убирает свою руку и, продолжая смотреть на меня, облизывает средний палец.

Мои глаза расширяются.

— Вкусно, — говорит он хрипло. — Хочешь себя попробовать?

Смотрю на указательный палец, который он подносит к моим губам. Приоткрываю рот. На языке тут же ощущается терпкий, интересный вкус. Мой вкус.

Я схожу с ума раз решилась на такое.

Но мужчина, видя свой палец у меня во рту и то, как я обсасываю его подушечку, издает соблазнительный тягучий стон.

Кирилл возвращает руку на мой лобок. Его большой палец ложится четко на клитор и надавливает. Глаза сами собой закатываются.

Поочередно он откидывает за спину длинные светлых пряди волос с моей груди, открывая для себя лучший обзор.

— Убери руки.

Я вновь слушаюсь и, не зная куда деть руки, опуская ладони на его