Тёмный сияющий замок - Д. С. Одесса

— Как мило с твоей стороны, — с трудом выдавливаю я слова. — Почему не темница, куда ты меня заточишь?

Он приподнимает правую бровь. Только сейчас я замечаю, что на нем больше нет маски, и при свечах я могу разглядеть его открытое лицо. Как и ожидалось, у него правильные, очень мужественные черты лица, не слишком мягкие и не слишком резкие. Ухоженная щетина покрывает его подбородок и щеки вокруг изогнутых губ. Но самое захватывающее в нем — это глаза. При свечах они кажутся янтарными и окружены густыми темными ресницами. Его нос почти прямой, а четко очерченные брови скрыты несколькими влажными прядями волос. Но узкий шрам, пересекающий его правую бровь вдоль, невозможно не заметить. С голым торсом и совсем не устрашающий, он в черных шортах залезает ко мне в воду. Что это должно значить?

Я тут же приподнимаюсь.

— Я не трахаю полумертвые тела, — дает он мне знать и дьявольски ухмыляется. Когда он не делает попыток лечь на меня или причинить боль, я остаюсь сидеть в ванне, подтянув колени к груди. Он устраивается напротив меня в своей черной ауре и начинает споласкивать свои волосы. Я в недоумении хмурюсь и наблюдаю за ним. Он что, не боится, что я выпрыгну из ванны и сбегу?

— Приятно это знать, — бормочу я.

— Ты спасла мне жизнь, — он меняет тему и направляет душ на меня. — Почему?

— Я знаю, это была ошибка, — отвечаю я и отвожу взгляд. — Не думай, что я хотела этого.

— Но тем не менее ты это сделала. Тебе нужно было просто подождать, пока стрелок попадет в меня, после чего ты могла бы сбежать. Но ты не сделала этого. Это был твой шанс.

Я знаю, я дура. Хотя он так и думает обо мне.

— Это была самозащита. Я подумала, что в меня могут попасть, — возражаю я. — И все.

— Я стоял перед тобой. Он не попал бы в тебя.

Не глядя в его сторону, я закрываю глаза.

— Ладно. Давай на этом и остановимся.

Я и не ожидала слов благодарности от самого дьявола. Делить с ним ванну так же сомнительно, как и столкнуть его с линии огня.

— Сколько тебе лет, Мэдисон?

— Уже не «шлюха»? Ты запомнил мое имя? — тихо переспрашиваю я и поворачиваю к нему лицо с недоверчивым выражением.

— Я запоминаю каждое лицо и имя, которое к нему принадлежит. Сколько тебе лет?

— Разве мы уже не проходили это? — К чему этот допрос? Его взгляд как гранит, несокрушимый. — Если тебе так уж нужно знать возраст к моему лицу. Мне двадцать два.

Намного моложе него. Он выглядит на лет двадцать с лишним, под тридцать. Трудно сказать, сколько ему на самом деле. Я всегда была плоха в определении возраста. Его борода, возможно, делает его старше, чем он есть.

— И еще девственница?

В его янтарных глазах вспыхивает искорка.

Я корчу гримасу.

— Нет. Ты ошибаешься.

— Я никогда не ошибаюсь. — Я не хочу доставлять ему удовольствие, что он был первым, кто меня трахнул. Не то чтобы я хотела сохранить свою девственность для особенного мужчины. Нет. Просто я до сих пор никого не подпускала так близко и не могла пойти дальше, потому что в какой-то момент наступал момент, когда он причинял мне боль. Как и каждый человек, встречавшийся мне в жизни. Кроме моего брата. Так было всегда. У меня есть только две подруги, которые счастливы в отношениях. Но я не могла… не хотела идти дальше, никогда не сближалась с мужчиной. Зачем? Это бы все изменило. Изменило бы отношения с моим братом. Я нужна ему. Так же, как и он мне. Он никогда не должен чувствовать себя обузой…

— Честно говоря, это меня удивило. Людям редко удается такое.

— Обмануть тебя? — провоцирую я его.

— В некотором смысле да. Потому что за твоим бездонным нахальным дерзким языком и когтями я ожидал чего-то другого.

— Не льсти себе, — бормочу я.

— Тем самым ты подтверждаешь мое предположение. Ты девственница.

— Была. Да. Благодаря тебе — нет.

Можем ли мы просто сменить тему?

— Почему у тебя нет парня?

— Это тебя не касается. Ты что, сейчас пытаешься завести со мной непринужденную беседу об отношениях? Ты уже трахнул меня, не утруждай себя.

Он резко наклоняется ко мне, хватает меня за шею и приподнимает мой подбородок.

— И мне это понравилось. И тебе тоже, иначе ты бы не кончила дважды.

Я поднимаю руки к его предплечьям, мышцы которых напряжены до предела. Одна рука сжимает мое горло, другая — край ванны. Даже когда я вонзаю ногти в его кожу, он не подает виду. Вместо этого его уголки губ насмешливо подергиваются в сочетании с непревзойденной элегантностью.

— Мне это не понравилось, — задыхаясь, выговариваю я, и это отчасти ложь. — Совсем нет. — Пусть он сомневается в себе. Но, учитывая его огромное эго, он, вероятно, не станет этого делать, и мое заявление его ни капли не заинтересует.

— Неужели? — Он щурит глаза, прежде чем его рот приближается к моему. Я отворачиваюсь на несколько миллиметров, когда его язык касается моей щеки. Это то место, которое Нептунранее задел своим лезвием. Маленький порез сразу же дает о себе знать. — Это можно изменить.

— Уходи.

Он хрипло смеется, но делает, как я говорю. Вместо того чтобы снова расслабленно откинуться, он вылезает из ванны и сбрасывает шорты. Теперь передо мной его полная анфас, которая навязчиво впечатывается в меня. Черт, Жоаким действительно очень вырос, у него широкая мускулистая спина и узкие бедра. Его задница упругая, а ноги неземно длинные. Схватив полотенце и обернув его вокруг бедер, он подходит к умывальнику с двумя белыми керамическими раковинами. Наспех он протирает зеркало, чтобы затем провести по волосам расческой.

Он передумал и теперь уходит?

Он смотрит на меня краешком глаза и на мгновение усмехается. Что значит эта усмешка? Он что-то затеял.

Не успеваю я спросить, как он подходит к ванне и протягивает мне полотенце.

— Вылезай из ванны. Похоже, ты снова оттаяла.

Верно. Он, должно быть, перенес меня в ванную, так как