Все оттенки Золотого - Лена Фарт

— Чё это? — спрашивает дурацкий Егор и тянет за розовый, торчащий из сумки, уголок моего скетчбука. — Что за цвет, братишка? — он держит его двумя пальцами, словно ему противно.

Я в панике дергаю за рукав Глеба.

— Давай его сюда, — Глеб протягивает руку к Егору, но этот неандерталец уже открывает мой альбом.

16

Охваченная сильнейшей паникой, я отрываю от себя вымокший рюкзак и бросаю его в лицо Егору, пока он не увидел секретное содержимое скетчбука.

Ни за что не позволю ему открыть его и увидеть своего брата. А самое страшное то, что он может подумать, что я рисовала его. Он ведь не знает про то, что Глеба я знала за долго до этого.

Или знает?.. А почему Глеб не спросил, откуда я знаю, что он Снайпер?.. Ну, почему не удивилась там, что это он, например?..

Дурацкий, дурацкий Егор! Везде ему надо свой ровный нос сунуть!

— Эй! Совсем больная? — он злится и, потирая ошарашенное удивлением лицо, смотрит на меня.

А я же, недолго думая, лезу через сиденье, чтобы забрать, наконец-то, своё. Глеб возвращается к рулю, потому что нам уже сигналит машина за нами. Видимо загорелся зелёный свет.

— Отдай! — вскрикиваю.

Я уже почти полностью перелезла на заднее сиденье. Руками держусь за передние спинки и спиной упираюсь в крышу автомобиля. С моим ростом не легко провернуть подобное. Хорошо, что я достаточно гибкая.

— Малинка, что ты… — Глеб не договаривает. Он поворачивает машину, и меня ведёт в сторону, отчего капли с моих волос попадают на Егора, заставляя его морщиться.

— Фу! Ты из какого болота вылезла, вообще?

Он рукой протирает лицо, держа в другой розовый скетчбук, пока я пытаюсь удержать равновесие. Мы как раз подъезжаем к нужному дому, а перед этим нужно сделать несколько крутых поворотов.

Егор грозно смотрит на меня, а затем, загадочно улыбнувшись, словно раскрыл невероятно секретную тайну, произносит:

— Так это твой блокнот, что ли? А то я уже подумал, что понравился тебе, вот и лезешь тут ко мне… Хах, ну давай посмотрим, что ты там пишешь. Может обо мне?

И хорошо, что я там не пишу, а рисую. Только это ни фига меня не успокаивает. Я чувствую волнение вперемешку с паникой, и мои щёки краснеют заранее.

Такой как ты мне не понравится никогда! — мысленно кричу.

Он отклонятся от моей протянутой руки и, закинув голову на подлокотник, поднимает скетчбук над собой, собираясь его раскрыть.

Только не это!

Я, забив абсолютно на всё, в том числе на то, в какой позе нахожусь, шатаясь из стороны в сторону из-за резких поворотов машины, почти прыгаю на Егора, ударяя его случайно коленом. Тянусь за своим секретом. И как у меня ещё очки не слетели?..

Он резко начинает стонать от боли и, в попытке согнуться, ударяется о мой лоб своим, и тут уже пищу я. Больно до звёздочек перед глазами.

Ну вот, теперь снова искать очки...

Моментально забываю про то, что собиралась сделать и отчаянно тру больное место. Его руки ложатся на мою талию, до боли сжимая кожу, отчего я шиплю, елозя на его коленях.

— У вас всё нормально? — машина останавливается, и я слышу взволнованный голос моего Снайпера с переднего сиденья.

— Да ни хрена! — вопит этот дурак. — Она мне все яйца отдавила!

Его слова бьют по моим шатким нервам, и я судорожно пытаюсь слезть с него. Его руки вцепились в меня намертво, не давая сдвинуться ни на миллиметр.

— Отпусти, — рычу, вспомнив про скетчбук, и пытаюсь оторвать от себя его руки.

— Да прекрати же дёргаться! — говорит Егор, и мы резко замираем.

Я, потому что чувствую что-то твердое под своей попой. А почему он — знать не хочу. Смотрит вниз, а затем поднимает глаза на меня.

— Только не это! — вопит на всю машину, скидывая меня с себя, словно мусор. — Всё, отвали!

Падаю на сиденье рядом, снова ощущая холод от мокрой одежды. Или это Егор такой горячий?..

Рукой нащупываю что-то пушистое рядом.

Мой скетчбук!

Хватаю его, прижимая к груди, и, вспомнив про очки, наклоняюсь вниз, чтобы найти их. Замираю снова, когда слышу многозначительный хруст.

— Ой, — произносит дурацкий Егор, тоже наклоняясь и поднимая что-то с пола.

И не дай бог — это то, о чём я думаю.

— Идиот, — слышу с переднего сиденья голос Глеба.

— А я-то при чём? Она сама налетела на меня. Я не виноват, что у меня под ногами это валялось. Да и, если честно, без очков ты хоть немного на человека похожа, — вижу, что он поворачивается в мою сторону, протягивая мне мои очки. Точнее то, что от них осталось.

И такая злость зародилась на него в венах, что я, подняв скетчбук, со всей дури луплю его по его тупой голове, в которой и мозгов наверняка нет. Иначе бы не решилась.

17

Дождь, не переставая, хлещет по машине, издавая гулкий звук многочисленных ударов. Через стекло ничего не видно, а учитывая, что я без очков, то и подавно. Одно сплошное расплывчатое изображение.

Спасибо одному ненормальному...

— Сколько времени? — спрашиваю, смотря в сторону Глеба, прижимая при этом свой скетчбук к груди, и пытаюсь отыскать руками на ощупь рюкзак.

— Пол второго, — отвечает и поворачивается к нам. — Давай я тебя провожу.

Снайпер знает, что без очков я почти ничего не вижу. Мы как-то переписывались на эту тему.

Егор отсаживается от меня вплотную к окну, снова что-то листая в телефоне. Я это понимаю из-за звука клацанья по экрану. Затем шуршит и ёрзает, а после в меня прилетает мой рюкзак.

Ну спасибо, блин! Джентльмен, ёмаё...

— Спасибо, — всё же отвечаю, но тихо. И даже надеюсь, что он не услышал. Не могу быть неблагодарной.

А Глеб, накинув ветровку, выходит и обходит машину. Он припарковался рядом с подъездом и на этот раз я не промокну.

— Пока, — прощаюсь с неандертальцем. Только потому, что он брат Снайпера.

Слышу, как он блокирует телефон и двигается ко мне. Вжимаюсь в спинку, а он тянется мимо меня в двери, до которой ещё не дошёл Глеб.

— Вали давай, — горячее дыхание касается губ, и он открывает дверь, возвращаясь на своё место.

Сглатываю ком в горле и глубоко вздыхаю.

Вот как они уродились братьями? Они же разные!

Глеб помогает выйти из машины