Измена. Право на истинную - Рин Рууд

но остаешься рядом, когда ему плохо и больно от борьбы со зверем, который рвется к Нареченной. Ни один разрыв у людей не сопровождается кровавым потом. Ты не любишь его, Гриза.

— Вот соглашусь с юной особой в шалаше из одеяла и подушек, — раздается третий голос. Хриплый и надтреснутый, как сухая веточка. — Это упрямство, а не любовь.

Надоели. Встаю, мягко отталкиваю девицу с ленточками в сторону и с рыком выхожу. Белый старик делает шаг. Пригибаю голову к полу, готовая прыгнуть на него.

— Госпожа желает, чтобы вы ушли.

— Увы, — старик вздыхает. — Я не уйду, — оглядывается на вторую черноволосую девицу, которая в ужасе смотрит на меня, — а вот ты уходи. Я осуждаю твое любопытство, потому что оно не подпитано надеждой, что Илина вернется, а ее дети встанут на две ноги.

— Это неправда…

— Ты можешь на себя хоть сотню зачарованных цацок навесить, но я вижу твои мысли, Гриза.

Мой рык становится громче и настойчивее. Если девицу с ленточками я не трону, потому что я к ней привыкла, то старика и черноволосую точно покусаю. Волчата улавливают мое недовольство и тоже ворчат, тыкаясь мордочками в подушки.

Черноволосая фыркает и уходит. Раздается скрежет. Дверь заперли на несколько замков. Старик хмурится, и его глаза вспыхивают волчьим огнем. Его зверь хочет подойти ближе, познакомиться и поприветствовать моих волчат.

— Что у тебя в руках, милая, — ласково обращается к моей человечке.

— Ленточки. Госпожа их любила… — жалобно всхлипывает, и я облизываю ее лицо, потому что я не люблю слезы, но это не помогает. Она срывается в рыдания, — ничего не выходит. Ни песни, ни ленточки, ни ее платья. Я пытаюсь, но ничего не получается… Она не вернется.

— Это мы еще посмотрим, — хмыкает старик.

— Верните мне мою Госпожу! — девица выползает из логова и решительно встает. — И она не только мне нужна, но и ее детям, и… — сердито замолкает и отворачивается, зло буркнув, — и ее мужу.

— Не нравится тебе Альфа?

— Лучше бы его медведь задрал, — обиженно шепчет и испуганно ойкает, прижав пальцы ко рту. — Я не хотела этого сказать…

Старик тепло и тихо смеется. Затем он замолкает, жует губы и говорит:

— И в этом случае не вышло бы ничего хорошего, дитя.

— Я понимаю, но… — топает ногой и рявкает, — бесит!

Старик шагает ко мне, игнорируя рык. Знает, что я не кинусь на него, потому что он старый и немощный, и пользуется этим.

— Ладно тебе, — садится на корточки и обхватывает мою морду теплыми ладонями, — дай я на тебя взгляну, Илина.

Я облизываю нос в беспокойстве. Всматривается в глаза, кого-то ищет внутри меня. Вынюхивает и подзывает неразборчивым шепотом. Слышу требовательно поскуливание волчат и вырываюсь из рук старика, который улыбается:

— Не был бы я Верховным Жрецом, крошка, если бы не отличался упрямством и сдавался в самых сложных ситуациях. И не будь у тебя волчат, я бы поднял вопрос о том, чтобы отпустить тебя в лес с концами, но ты мать и дети твои должны быть оборотнями, а не дикими волками.

Глава 22. Отказываешься от сыновей?

— Милейшие у тебя сыновья, — Верховный Жрец заходит в кабинет. — Кстати, некоторые специально рожают детишек волчатами. Считают, что так они будут сильнее и крепче, но у нас не тот случай.

— Ты не ходи вокруг да около, — цежу сквозь зубы. — Можно что-то сделать?

— Я бы предложил поить волчат человеческим молоком, но это вряд ли сработает, — беспардонно падает в кресло и вытягивает босые ноги, глядя на Мариуса за моей спиной. — Ты со мной согласен?

— С каких это пор Верховного Жреца интересует мое мнение?

— Ты бы со своими талантами мог быть на моем месте, — Жрец вздыхает. — Но ты ушел, и вот я отдуваюсь за тебя. Думаешь, приятно заправлять стариками и решать проблемы молодняка, у которых мозгов, как у белочки?

— Довольно, — сжимаю кулаки. — Вы тут не для того, чтобы свои старческие скандалы устраивать.

— Последний вопрос и все, — Жрец хитро улыбается и вновь смотрит на Мариуса. — Ты камушек Вестару, зачем отдал? Какие цели преследовал?

— Это уже два вопроса, — шипит Мариус. — И мы с Альфой все обсудили. Я готов понести наказание после того, как все разрешится.

— Жадность взыграла?

— Довольно, — тихо повторяю я. — Мы теряем время.

Я не вывожу двух стариков. И они оба меня подставили. Один Кристалл Забвения продал брату, другой опоил зельем, которое меня ослабило. И я должен вытащить Илину из шкуры волчицы не только ради сыновей, но и ради себя. Если она встанет на две ноги, то мой зверь немного затихнет. Мы в связке. Если ее волчица на свету, то и мой волк рвется к ней, раздирая внутренности болью.

— Почему Гриза до сих пор в замке? — Верховный Жрец вскидывает бровь. — Мариус не сказал, что ее стоит отослать?

Я не могу подпустить Гризу к себе, потому что все заканчивается вспышками боли, слабостью и яростью зверя, но и не желаю отправить ее к Чародеям обратно. Не хочу я этого делать и вопрос уже не привязанности, а в моем упрямстве. Я должен переломить ситуацию под себя, обуздать зверя и настоять на своем.

— Ты отказываешься от сыновей? — неожиданно спрашивает Верховный Жрец. — Ивар, ты должен принять решение. Если ты ставишь на кон свою человеческую сущность, то исходи уже от ее желаний. Давай ослаблять и обрывать связь с той замечательной и недовольной волчицей. Теперь она выживет, потому что сейчас связана уже не только с тобой, но и с сыновьями. Да, будут дикими волками, но живыми и по-своему счастливыми вдали от того бардака, который ты тут устроил. В принципе, это уже даже вопрос уважения и милосердия к ее зверю. Хочешь быть с Гризой? Тогда отказывайся от Илины и волчат. Возможно, твоя великая любовь к чародейке одарит тебя новыми сыновьями и дочерьми.

— А как же Лес… — начинает Мариус, и Жрец смеется.

— Лес будет рад белой и злой волчице и двум сильным волчатам, — спокойно взирает на него. — В его милости не только мы, глупые и потерянные перевертыши, но дикие звери. И их судьбы тоже важны.

Мариус в ожидании решения переводит на меня взгляд. Отказаться от Илины и детей? Сейчас, когда мои люди в курсе, что она родила?

— Жрецы со Старейшинами тебе подыграют, Альфа, — Верховный Жрец улыбается. — Будет созван Совет и стаи, которые услышат наше решение отпустить Илину в лес, потому что она одичала и ей место в лесу среди ее сородичей. Она не