Уйти, нельзя остаться - Юля Горшкина

мире. В попытках доказать бывшему, что он совершил ошибку я проваливаюсь окончательно. Елисей был прав, когда говорил, что я живу надеждой на его возвращение. Эти восемь месяцев я не жила, а существовала. — Жалеешь, что пришла? — оборачиваюсь, резко натыкаясь на теплый взгляд Елисея. — Скорее да, — честно признаюсь я. — Не жалей, сейчас ты видишь все без розовых очков, — заявляет мне Елисей и я понимаю, что он прав. — Почему ты не в зале? — интересуюсь я. — Хочу предложить одной очень грустной девушке отметить мой день рождение вдвоем. Это стало бы лучшем подарком на мое 36- летие, — заявляет мне он, подмигивая. Я в удивлении выгибаю бровь, не сдерживая улыбки. — Обещаю не приставать, — ржет этот наглец, покорно поднимая руки. Я засмеялась. Смех звоном разнесся по веранде, привлекая внимание других гостей. Может, я поступаю, как эгоистка, но я радостно киваю на предложение Елисея. — Поехали, — радуясь, как ребенок говорю я, взяв его под руку. Дорогое вино приятно расслабляло, как и забавные истории из депутатской жизни Елисея. Я смеялась до коликов в животе. Летний ветерок щекочет мое тело, разметая длинные волосы по спине. Монотонный стрекот сверчков разносится по веранде, успокаивая меня, унося печали и заботы в небытие. Елисей внимательно наблюдает за мной и в его шоколадных глазах отражается такая нежность и теплота, что захватывает дух. Я вижу, как он борется с собой, сдерживая себя и свои желания. — Елисей спасибо за то, что ты есть в моей жизни! — искренне говорю я, ласково прикоснувшись к его щеке. Он, аккуратно поймав мою руку, целует тыльную сторону моей ладони, губами ведя по запястью, отогревая своим дыханием. Мурашки табуном бегут по коже, а кровь в венах превращается в раскаленную лаву. Мои губы горят от ожидания его поцелуев. И он словно интуитивно считывает мое желание, с напором целуя меня, наши языки сплетаются, и я чувствую, как в низу живота растекается горячее тепло. Из недр моего замерзшего сердца пробивается росток желания близости. Я безумно соскучилась по мужской ласке и объятиям. Я отвечаю на прикосновения нежных рук Елисея, и тело синхронно вторит в такт моим желаниям. Мокрые насквозь трусики летят куда то на пол, когда он крепкой рукой прогибает меня в пояснице. Помогаю себе избавиться от шелкового платья, в данной ситуации, ставшего таким тесным. Позволяя ласкать мое тело не нежной ткани, а крепким мужским рукам. Первый резкий толчок в мое лоно и меня простреливает волной неги и удовольствия. Он двигается жестко, будто оголодав, как и я по близости, сливающихся тел. Мужского и женского. Разрядка наступает очень быстро, едва его умелые пальцы касаются моего клитора, чувствуя как его твердый член мгновенно каменеет в предчувствии скорой разрядки. Мой протяжный стон разносится эхом по веранде. Густое семя выстреливает вовнутрь влагалища, и я сейчас меньше всего думаю об этом. Отдышавшись, мы смотрим друг на друга, как будто заново изучая друг друга. По внутренней стороне бедра стекает его горячее семя, а я так же завороженно смотрю в его шоколадные глаза, видя в них свое отражение. Он вновь набрасывается на мои губы поцелуями, клеймит и подчиняет. Я не сопротивляюсь, полностью отдаваясь широте ощущений накрывших меня с головой. Мы заснули в объятиях друг друга только под утро, когда рассвет уже дребезжал, заботливо разжигая лучины солнечного света. Последний оргазм вылакал все мои силы, и я впервые почувствовала, что последние 24 часа я жила своей жизнью, а не сидела, на обочине жизни бывшего, подсматривая фильм о чужой жизни, где мне уже давно не отводилось роли.

Глава 15

Марго

Елисей накрывал стол к завтраку, а я растерянно смотрела на дымящуюся чашку кофе. Часы показывали полдень. И вчерашнее приключение эхом пульсировало в висках. Все неправильно. — Это всего лишь секс, — внезапно говорю я, поднимая на Елисея глаза. Елисей садится напротив, в одних спортивных шортах. С румян на щеках, вспоминаю вчерашнюю ночь: его подкаченное тело, вновь и вновь стоит у меня перед глазами, когда он входил в меня снова и снова, шепча на ушко нежности. Мои громкие стоны, его умелый язык, ласкающий мой клитор, крепкие руки, обвившие мои бедра, насаживая меня вновь и вновь на его твердый член. — Ты о чем? — непонимающе, он смотрит на меня, в ожидании пояснений. — О нашем вчерашнем безумии. Все неправильно. — А что правильно Марго? — Я чувствую себя странно, будто совершая что-то нехорошее. — Ты чувствуешь, что ты боишься. Ты боишься предательства, что если ты снова доверишься мужчине, ты снова обожжешься. — Это не так, — пытаюсь возразить я. — Марго, я однажды отпустил тебя 11 лет назад, сейчас я не отступлюсь. Твои сомнения абсолютно естественны после измены, но не надо делать из меня разменную монету. Если я сейчас с тобой, это не значит, что я позволю тебе использовать меня как наркоз от твоих страхов и сомнений. Я готов дать тебе время на раздумье. И если ты решишься все же стать моей женщиной, то назад пути не будет. Потому что, если ты снова выберешь не меня, я больше не смогу убеждать себя, что все еще стоит оставаться в зале ожидания. Больше не смогу… Елисей встает со стула, направляясь в комнату. Щеки жжет стыдом. Я запуталась и делаю больно другому человеку. Что для меня просто попытка забыть бывшего, для него же это очередное полено в костер по имени — «Надежда». И после нашей близости, оно разгорелось снова. *** Марго 8 часовой прием выжал из меня все силы. К горлу подступает непонятная горечь и тошнота. Веки слипаются. Надо бы проверить дефициты витаминов и ферритин. Лена встречает меня на выходе из клиники, после смены мы должны были встретиться в кафе. Дружеская посиделка. Заказав круассаны и вкусный раф, мы садимся за дальний столик. — Ой, мать, видела на днях твоего бывшего со своей, — начала Лена. — И? — Встретила их на конференции. Его доклад, конечно, произвел фурор. И фифа его так аплодировала ему, вся такая элегантная. — Лен, я рада за них, — спокойно ответила я, прикрывая глаза от слепящего солнца. Тошнота становилась все навязчивее. — Ты чего-то кислая такая? Извини, что я эту тему вообще подняла. — Да все нормально, просто самочувствие плохое. — Ох, может таблетку тебе дать. У меня нурофен где-то завалялся, — посочувствовала подруга, открывая сумочку в поисках обезболивающего. — Пройдет, — отмахнулась я. — Что у тебя с Елисеем? — Пока ничего, он уехал в командировку, открывает новое предприятие в другом городе, мы только созванивались. — А