Обреченная на счастье в объятиях тирана - Алла Султанова

— Мы уезжаем.

Смутившись, я захлопала ресницами и опустила глаза.

— Оливия, ты чудо… — с хрипотцой прошептал милорд, проведя большим пальцем по моим губам.

Я отвернулась.

Он сдавленно простонал и, взяв меня за локоть произнёс:

— Уходим.

Мы подошли к карете, запряжённой парой вороных коней.

Я украдкой взглянула на мужа.

Плотно сжатые губы и вертикальная складка между бровями, выдавали его напряжение.

Он, словно почувствовал мой изучающий взгляд, и посмотрел на меня. Мгновение… Всего лишь мгновение, и я увидела в его глазах… страх.

Лорд тут же отвёл глаза и бросил:

— Я вам не составлю компанию.

Он открыл дверцу и протянул ко мне руку, чтобы помочь сесть в карету.

Когда я уже была внутри, то услышала, как лорд Боварни выкрикнул:

— Ворон!

Глава 24

Глава 24

Меня охватило оцепенение. Губы слегка приоткрылись.

Затем пришло осознание. Сначала туманное, неясное, словно сон.

— Ворон… Это же…

Воспоминания о недавней встрече с нахалом, словно осколки стекла врезались в сознание.

Я попыталась вдохнуть глубже, но воздух, казалось, не проходил в лёгкие.

Из ступора меня вывел громкий кашель кучера, раздавшийся рядом.

— Кхе-кхе, запрыгивай! — выкрикнул мужчина кому-то, — а ты куда? Воротайся! Мы поедем уже!

Карета дёрнулась и, слегка покачиваясь, поехала со двора.

Я вжалась в мягкую спинку дивана.

— Может это просто совпадение? — Предположила я.

Не совладав с любопытством, выглянула в окно.

Герцог Боварни скакал рядом.

Солнце, пробивающееся сквозь листву деревьев, играло на его лице, подчёркивая резкие, благородные черты. Высокий лоб был изрезан тонкими морщинами. Во взгляде улавливалось напряжение от раздумий.

Он смотрел куда-то вдаль, словно видел то, что сокрыто ото всех. В его потухших глазах не было тепла, лишь глубокая печаль. Казалось, в них заключены все горести королевства.

Конь был под стать хозяину. Сильный, статный, могучий… Только чёрный, словно ночь.

— Ворон… — узнала я.

Мужчина, почувствовав на себе мой изучающий взгляд, резко повернулся ко мне.

Вздрогнув, вернулась внутрь кареты.

Я покачала головой, будто отрицая все возможные объяснения, которые рисовало моё воображение.

Как? Как этот конь может служить двум, настолько разным мужчинам?

Они знакомы?

Этого не может быть.

Это…

Растерянно моргнув несколько раз, вновь выглянула в окно.

Сквозь редкие просветы деревьев пробивались лучи солнца. Жёлто-оранжевые и багровые листья горели на ветвях и на земле, укрывая её разноцветным ковром.

Герцог Боварни ускакал далеко вперёд, оставляя за собой клубы пыли.

Поморщившись, сдвинула ткань на окне, чтобы как можно меньше пыли попало внутрь кареты.

Огладив юбку, пододвинулась к другому окну.

В душе поселилась тихая тоска и одновременно предвкушение. Словно посвящение в новую жизнь, я ехала сквозь осенний лес.

Чувствовался терпкий запах увядающей листвы и влажной земли. Аромат осени.

Карета плавно покачивалась, приближая меня к замку лорда Боварни.

Когда мы выехали из леса, я увидела его. Моё сердце застучало быстрее, но не от радости, а от тревоги и неизвестности.

Замок стоял на вершине холма, словно древний страж. Он возвышался над окружающими лесами и полями.

Его мощные каменные стены казались неприступными, холодными и бесчувственными, подстать хозяину.

Высокие башни пронзали небо острыми шпилями, а узкие окна напоминали взгляды дозорных, зорко следящих за всем, что происходит внутри и снаружи.

Я вздрогнула, осознавая, что этот холодный каменный великан — теперь мой дом. И, несмотря на страх и сомнения, буду жить в нём.

И хотя замок казался суровым, в глубине души я надеялась, что за его стенами найдётся хоть капля тепла, способная растопить лёд в моём сердце.

Чем ближе мы подъезжали к замку, тем чаще встречались люди. Несколько мужчин гнали скот. Две дюжины женщин работали в поле. Дети, сбившись в кучу, куда-то шли. А около мрачных стен, увитых плющом, мелькали фигуры слуг и стражей.

Обычная житейская суета.

Карета медленно катилась по вымощенной камнем дороге, ведущей к массивным воротам замка.

Они были украшены коваными узорами, напоминающими плющ. За мрачными воротами скрывался мир, чуждый и неприветливый.

Меня встретили суровые воины. Их цепкие взгляды были холодны, словно они охраняли не каменные стены, а власть лорда Боварни.

Во дворе суетились слуги. Они, перешёптываясь, украдкой бросали любопытствующие взгляды на карету. Некоторые из них приветственно улыбались, другие хмурились.

Когда карета остановилась, я глубоко вздохнула, собираясь с духом. Дверца медленно распахнулась, и я осторожно ступила на каменную мостовую.

Свежий ветер обдул лицо, разлохматив волосы.

Я провела руками по голове, приглаживая выбившиеся пряди.

Из-за угла вышел герцог Боварни. Он шёл медленно и смотрел на меня без тени улыбки. Его холодный взгляд будто говорил, что я теперь часть его сурового мира.

— Тиран… — я мученически закрыла глаза.

Глава 25

Глава 25

Герцог Теодор Боварни

Каждый мой шаг по каменному двору, отдавался от стен замка гулким эхом. Завернув за угол, увидел только что въехавший экипаж. Когда он остановился, к нему подбежал мальчонка и открыл дверцу. Из кареты вышла моя…

— Жена…

Это слово прозвучало, будто я его прочитал в старой книге. Такое далёкое, позабытое, чужое.

Оливия, увидев меня, тут же принялась рассматривать высаженные вдоль аллеи невысокие кустарники, не решаясь вновь встретиться со мной взглядами.

Усмехнувшись, подумал, что давно мне не попадался такой неискушённый цветок.

Хрупкий, нежный, прекрасный…

— М-м-м…

До скрежета сжав зубы, сцепил руки за спиной.

Может, таким образом удержу себя, чтобы не заключить её в объятья. Знала бы Оливия, что я представлял её, когда ласкал другую. Поморщившись, тряхнул головой, желая выкинуть воспоминания былой ночи.

Но память предательски врывалась яркими всполохами.

Я касался Севилии, но не чувствовал, слушал, но не слышал. Моя душа рвалась к Оливии. Меня переполняло давно забытое, страшное чувство… нежность.

За годы, проведённые на войне, я избавился от ненужных эмоций. Они только мешали. Делали меня уязвимым. Люди стали для меня пешками на поле боя. Только с холодным сердцем, я смог смириться с потерей солдат.

Вернувшись в королевство, так и не оттаял. Да и некому было отогреть. К тому времени я уже овдовел.

И в дальнейшем, встречая на своём пути любого представителя знати, даже короля, не искал их расположения и дружбы.

А столкнувшись с их интригами и предательством, разочаровался в людях окончательно. Все стали казаться мне мелкими и никчёмными. Не было от них никакой пользы. Ни королевству, ни богу.

Жестокая непреклонность была моими верными спутниками. Я не позволял себе никакого проявления жалости