Вместе - Азура Хелиантус

— Боже, как же я по тебе скучала, — её голос задрожал.

— Скучала? Серьёзно? — пробормотала я, удивлённая, и обняла её ещё крепче.

Она отстранилась, глядя на меня с возмущением. — Клянусь всеми богами, конечно, я серьёзно! Тебя не хватало мне так же, как и всем остальным. Никогда в этом не сомневайся, и уж тем более — не сомневайся во мне.

Я почувствовала, как грудь сдавило тисками.

— Ты единственная подруга, которая у меня когда-либо была, Арья. Ты всегда защищала меня от Рутениса и его вечных нападок, когда мы были подростками, ты многому меня научила, и не только самообороне. Ты дала мне понять, что со мной всё в порядке и что это лишь вопрос времени — когда я стану ведьмой, достойной своего имени. И, чёрт возьми, ты пожертвовала собой ради меня! Ради всех нас, ты… — на последнем слове её голос сорвался.

— Эй, всё хорошо, — прошептала я, с трудом сдерживая слёзы.

Она покачала головой, кусая губы, чтобы не разреветься. И когда пришла в себя, заговорила: — В отличие от остальных, я никогда не злилась на тебя за тот поступок. И не злюсь до сих пор. И не потому, что понимала — у нас нет выбора, и не потому, что видела — нам конец против всех этих Молохов, которые перли и перли без остановки. А потому что я… на твоём месте поступила бы так же. Ты стала нашим спасением, Арья.

Моё сердце согрелось от её слов.

— А вы стали моим спасением потом. Каждый раз, когда на Олимпе меня накрывало болью и одиночеством, я думала о вас и о тех воспоминаниях, которые до сих пор ревностно храню, — тихо ответила я. — Что бы ни происходило между нами сейчас, ничто не изменит того, что было. И я благодарна за это, Хим. Даже если мы никогда не станем прежними.

В дверь постучали, прервав наш момент. Она быстро вытерла глаза тыльной стороной ладони, а я откашлялась, прежде чем сказать: — Войдите!

Я улыбнулась, увидев в проёме голову Хани — светлые прямые волосы рассыпались по плечам. Она закрыла дверь и улыбнулась в ответ, маниакально разглаживая руками юбку.

Она вызывала у меня щемящую нежность: Хани казалась ходячим комком нервов. Было ясно, что всё пережитое здесь — а это явно было что-то скверное — изменило её.

— Хотела убедиться, что с Арьей всё в порядке после вчерашнего. Мне так жаль из-за Мелвилла и его поведения, я не хотела, чтобы так вышло. У него… непростой характер.

— Не переживай. Мне тоже жаль, что Данталиан так отреагировал и потерял контроль, я бы предпочла от него другого поведения. Но он тоже… непростой.

Я похлопала по кровати, приглашая её присесть к нам, а не стоять у входа, будто она здесь лишняя. Потому что я слишком хорошо знала, каково это — вечно чувствовать себя не на своём месте, чужой среди людей и всего, что тебя окружает. Я чувствовала это каждый день. Каждый божий день. Годами.

— Ума не приложу, как ты терпишь его в качестве партнёра. Тебе ещё не дали медаль за терпение? — фыркнула Химена, заставив меня нахмуриться.

Я в замешательстве перевела взгляд с одной на другую. — Партнёра?

— Тебе ещё никто не объяснил? — Химена посмотрела на меня с удивлением.

— Так, давай-ка проясним. — Я сжала кулаки, глядя на Хани, чьё лицо стало абсолютно нейтральным. — Вы с Мелвиллом встречаетесь?

— Не совсем. Это нечто похуже отношений, — пробормотала она.

— Пусть мне кто-нибудь объяснит! Немедленно.

Химена посмотрела на меня пронзительным взглядом, будто хотела что-то сказать, но не могла при Хани. — То, что ты сейчас услышишь — самая чудовищная реальность, которую только можно вообразить, но это именно то, что творится в этих стенах… и мы ничего не можем с этим поделать. Помни об этом.

— У меня мало воспоминаний из детства, но самое яркое — это то, что вначале со всеми нами обращались одинаково. Правила были строгими, еда — по расписанию, а наказания — одни на всех. Пока не появился другой мальчик, и вскоре всё изменилось. С ним, Мелвиллом и Нивеком стали обращаться иначе, не как с нами. Если они творили что-то плохое, вину сваливали на кого-то другого, их никогда не наказывали, они могли заходить в столовую когда вздумается, гулять в саду в любое время, и у них всегда были самые новые игрушки. А ещё я помню, что они очень быстро росли. Хани неловко поёрзала на кровати, снова поправляя юбку.

Я нахмурилась. — Быстро — это в каком смысле?

— Они становились на голову выше остальных детей, а во всех занятиях в спортзале всегда побеждали они, потому что обладали невероятной выносливостью. Не знаю, они были странными, но нам было о чём другом беспокоиться, так что мы не придавали этому значения. А потом, когда мы стали старше, всё стало только хуже.

Я жестом велела ей продолжать.

— Когда началось половое созревание, правила переписали и ввели пункт о «Нефилимах». Создали эту группу, в которую входили именно они трое, и никто так и не понял, по какому принципу их выбирали. Но больше туда никого не включали, кроме… их партнёрш. Хани нервно принялась обкусывать заусенцы.

— Что ещё за история с партнёршами?

— Директор дал им возможность выбрать любую девушку на свой вкус, которая с того момента становилась их собственностью. Как пара. Ходят слухи, что их заставили выбирать, но я не знаю, верить ли этому. В любом случае, здесь разрешены контакты только между членом Нефилимов и его партнёршей, хотя на людях всё равно требуют соблюдать приличия. Она поморщилась. — Выбор был окончательным. Денхолм сказал им: однажды выбрав, они больше не смогут её сменить.

Я приоткрыла рот. Я была в шоке. — Да это же самая сексистская хрень, которую я когда-либо слышала! Здесь что, принято относиться к женщинам как к имуществу?

Она грустно кивнула. — Директор — махровый шовинист, думаю, это и так заметно. Это нас очень ограничивает: мы ничего не можем сделать без их ведома и одобрения. Мы словно куклы в руках того, кто обязан ими управлять, иначе они так и останутся неподвижными до конца дней.

— И ты никогда не думала взбунтоваться?

— Другая девушка, партнёрша Нивека, пробовала много раз. Лучше мне не рассказывать тебе, почему она в итоге сдалась. Тень муки промелькнула на её лице.

Химена подалась вперёд, перехватывая инициативу. — Ты сказала,