Развод по-драконьи. Ты утратила ценность - Эйрена Космос

Я не безумная! Я в отчаянии.

Все мои цели летят в Бездну.

Стойло Ксара находится в самом конце. Отдельно от других. Лира не заходит, боится. Оно и понятно, для простых магов выдержать ауру дракариона тяжело. А если их десятки?

Поэтому подругу я не осуждаю. Самой немного неуютно.

Перехватив покрепче большой шмат мясного пирога, я подхожу к стойлу Ксара.

Видели бы меня другие, сказали, что я с ума сошла. Кормить дракариона пирогом, в то время как они едят сырое мясо. А вот этим я и подкупила Ксара. Вот чувствовала, что ему понравится.

На протяжении месяца я его подкармливала пирогами. И вот настал этот день.

— Привет, — улыбаюсь я дракариону. Дышу ровно, без волнения. Звери это чувствуют. — Я в гости пришла.

Стоит. Смотрит на меня, но не протестует. С ума сойти. Ксар никого к себе не подпускает. Говорят, он бешеный. Его не оседлать. Даже еду ему бросают как собаке, боясь подойти.

А я подхожу. Даже глажу иногда. Он все понимает. Ксар выделяется на фоне своих сородичей. Он другой. Разумный.

Протянув кусок пирога, я наблюдаю за тем, как он осторожно слизывает с моей руки. Не кусает. Дракарионов не кормят с рук. Никогда! Кто хочет умереть или на худой конец остаться калекой?

— Ты не хочешь расправить крылья? — тихо спрашиваю я и ловлю осмысленный взгляд дракариона.

Останавливается. Не жует. Смотрит настороженно.

— Если ты позволишь, то полетаем вместе, — уверенно говорю я.

Нельзя бояться! Не смей.

Ксар отходит, показывая, что он не против.

Оседлать дракариона может только его спутник. Не это ли знак?

Медленно, но уверенно беру седло и прохожу в стойло. Ох, видел бы меня сейчас ректор Ахмаидей. Он с приступом свалился и явно не дожил бы до своего трехтысячелетия.

Да, истинные драконы живут долго.

Осторожно седлаю Ксара и вывожу из стойла.

— Ай… Айви, — в полуобморочном состоянии шепчет из-за угла подруга.

Ксар поворачивается и выпускает клубок дыма в сторону Лиры.

— Тише, она моя подруга, — произношу я.

Мы выходим на открытую площадку.

Ксар расправляет свои мощные крылья. Сколько он сидит в стойле? Несколько месяцев, не меньше.

Чешуя дракариона переливается в лунном свете, словно россыпь рубинов. Он поворачивает ко мне голову и внимательно смотрит, будто оценивая меня

— Ну же, — шепчу я, проводя рукой по его шее.

Ксар плавно опускается на землю. Затем он медленно вытягивает левое крыло, образуя своеобразный мост.

Я забираюсь и устраиваюсь в седле. Ксар терпеливо ждет, пока я найду удобное положение.

— Хороший мальчик, — шепчу я и ласково глажу его по шее.

В отличие от истинных драконов, дракарионы меньше размером, но всё равно впечатляют своими габаритами.

Один мощный толчок — и мы летим. Воздух бьёт в лицо, развевает волосы, заставляет глаза слезиться. Но это неважно. Важно чувство свободы, охватывающее каждую клеточку тела.

Нужно закрепить связь. Тянусь к своему ядру, чтобы освободить магию, но что-то идет не по плану. Ксар резко уходит влево. Ремешки на седле не выдерживают и рвутся. Я лечу вниз.

В эту секунду нет страха. Только стыд. Какой позор! Я не удержалась в седле.

Падение длится всего мгновение, когда осознание накрывает меня ледяной волной. Земля стремительно приближается, и появляется страх.

Я не хочу умирать.

Внезапно оглушительный рев раскалывает пространство, и воздух вокруг сгущается от невероятной магической мощи. Я не успеваю даже закричать, когда гигантские когтистые лапы смыкаются вокруг моего тела.

Черный дракон. Не просто дракон — истинный. Его чешуя поглощает лунный свет, не отражая ни единого блика, как будто соткана из самой ночи. Он настолько огромен, что Ксар рядом с ним кажется детенышем. Такой в Союзе только один.

Сердце пропускает удар, а в горле пересыхает. В Академии? Невозможно!

Мощные взмахи крыльев замедляют наше падение, и дракон плавно снижается. Воздух вокруг дрожит и искажается. Магия трансформации.

Миг — и вместо вместо лап мужские, сильные руки.

Боги милостивые, эти глаза! Черные, как бездна, с вертикальными зрачками, которые, кажется, видят меня насквозь.

Я поднимаю взгляд, и мир вокруг замирает. Драгон Роквелл. Генерал огнекрылой армии. Самый могущественный дракон Союза.

Удар сердца, второй, третий. Время останавливается.

— И вот мы опять встретились, Айви…

Вынырнув из воспоминаний я смотрю на дракариона. Внутри все переворачивается от боли. Когда я успела забыть то, что действительно было важно для меня? Как это произошло?

— Привет, Ксар, — произношу я, улыбнувшись немного неуверенно.

Столько лет прошло, а я ведь так и не приручила дракариона. Он ведь сейчас съесть меня может. Бездна! А ведь не сбежишь.

Но нет, Ксар делает иное. Не может быть!

— Ты уверен? — голос мой дрожит, а как иначе? Ведь дракарион делает то, что я меньше всего от него ожидала.

Глава 17

Ксар медленно опускается на землю и плавно вытягивает крыло в мою сторону, образуя мост. И не так, как когда-то давно в академии, иначе. Вот сейчас я понимаю, что это действительно желание дракариона.

Мое сердце пропускает удар.

Где-то глубоко внутри появляется та Айви, которая умела мечтать и не боялась никаких препятствий. Была храброй и уверенно шла к своей цели.

— Ты уверен? — голос мой дрожит, а как иначе?

После стольких лет, встретиться с Ксаром и дракарион сам предлагает мне сесть на него! Он не забыл. Помнит.

Душу рвет на части.

Ксар отвечает тихим рычанием и чуть подталкивает крыло ближе ко мне. Его рубиновая чешуя переливается на солнце, а в янтарных глазах я вижу… Радость?

Будто он ждал меня.

А ведь каким-то образом нашел в этом месте.

Глубокий вдох.

Если бы меня сейчас видел ректор Ахмаидей, его седая борода точно поседела бы еще раз. «Не думай, Айви. Просто сделай это,» — шепчу я себе.

Осторожно опустившись на колени, я ползу по теплому крылу дракариона. Чешуйки слегка покалывают кожу сквозь тонкую подошву сапог. Добравшись до спины, обнаруживаю, что седла нет, но это уже не пугает. Что-то внутри подсказывает, что я не упаду. Не в этот раз.

— Ну хорошо, красавец, — шепчу я, устраиваясь между его шипастыми наростами и обхватывая руками мощную шею. — Только не сбрасывай меня, договорились?

Ксар утробно порыкивает, будто смеется.

С одного мощного толчка мы взмываем. Ветер мгновенно бьет в лицо, выбивая воздух из