Развод по-драконьи. Ты утратила ценность - Эйрена Космос

Третий ребенок.

Сердце колотится от волнения. Как он отреагирует? Обрадуется? Испугается? У нас и так двое малышей, и порой дом напоминает поле битвы — с игрушками, криками, смехом.

Но я хочу этого ребенка. Хочу так сильно, что готова расплакаться прямо здесь и сейчас.

Дверь открывается, и в столовую входит Драгон с Кейланом на руках. Элара бежит следом, щебеча что-то о цветах и бабочках.

— Мирая их покормит, — говорит Драгон, передавая сына няне, которая появляется словно по волшебству. — А мы, моя госпожа, можем наконец побыть наедине.

Элара надувает губки.

— Но я хочу с мамой!

— Попозже, солнышко, — я целую ее в макушку. — Сейчас маме нужно поговорить с папой о важном деле.

— О взрослом? — недоверчиво щурится дочь.

— О взрослом, — подтверждаю я с улыбкой.

Мирая уводит детей, и мы остаемся вдвоем. Драгон подходит, обнимает меня сзади, целует в шею.

— Что случилось? — спрашивает он тихо. — Ты выглядишь… взволнованной.

Я поворачиваюсь в его объятиях, смотрю в темные глаза. Мое сердце колотится так громко, что, кажется, он должен его слышать.

— Я… — начинаю я и запинаюсь.

Его брови сдвигаются.

— Айви?

— Я жду ребенка, — выпаливаю я. — Снова.

Тишина. Долгая. Я не могу прочитать его выражение лица — шок? Страх? Радость?

А потом он улыбается. Широко, открыто, и глаза загораются таким счастьем, что у меня подкашиваются колени.

— Правда? — выдыхает он.

Я киваю, и он подхватывает меня на руки, кружит, прижимает к себе.

— Боги, Айви, — шепчет он в мои губы. — Я так тебя люблю. Так сильно.

— Я тоже люблю тебя, — отвечаю я, обнимая его за шею.

Муж целует меня — медленно, глубоко, обжигающе. Я таю в его объятиях, чувствуя, как жар разливается по телу.

— Пойдем, — шепчет он, отрываясь от моих губ, и в голосе звучит что-то темное, обещающее. — Нам нужно это отпраздновать.

Я смеюсь, но позволяю ему вести себя наверх, в нашу спальню. Дверь закрывается за нами, и он прижимает меня к ней, целуя шею, плечи, ключицы.

— Драгон, — выдыхаю я, когда его руки скользят под подол платья.

— Я хочу тебя, — рычит он. — Прямо сейчас.

— Тогда возьми, — шепчу я, притягивая его ближе.

И он берет. Жадно, страстно, отчаянно. Мы падаем на кровать, и платье разлетается в стороны, срываемое нетерпеливыми руками. Его губы на моей коже — горячие, настойчивые. Я выгибаюсь, вцепляюсь в его плечи, теряюсь в ощущениях.

— Я люблю тебя, — шепчет он между поцелуями. — Люблю. Люблю. Люблю.

— Я тоже, — отвечаю я, и слова растворяются в стоне, когда он входит в меня.

Мир исчезает. Остаемся только мы — двое, слитых воедино, дышащих в унисон. Каждое движение, каждое прикосновение — обещание. Клятва. Любовь.

Он целует меня, когда мы достигаем пика, и я разлетаюсь на тысячи осколков, только чтобы снова собраться в его объятиях.

Мы лежим потом, переплетенные, и я слушаю, как бьется его сердце под щекой.

— Спасибо, — шепчу я.

— За что?

— За то, что ты есть. За то, что любишь меня. За нашу семью. За эту жизнь.

Он целует меня в макушку.

— Это я должен благодарить тебя, — говорит он тихо. — Ты дала мне все. Дом. Семью. Смысл. Любовь. Ты — мое все, Айви.

Я улыбаюсь, закрывая глаза.

— И ты — мое.

Снаружи слышен детский смех. Голос Мираи, что-то ворчащей. Щебетание Элары. И рычание Ксара. В последнее время он пропадает все чаще, но возвращается таким довольным. Кажется, скоро у нас в семье будет пополнение крылатых.

Жизнь. Наша жизнь.

Счастливая. Настоящая. Та, о которой я даже мечтать не смела.

И я понимаю: это того стоило. Каждой слезы. Каждого страха. Каждой жертвы.

Потому что теперь у меня есть он. Мы есть друг у друга. И ничто в мире не сможет это отнять.

Конец