Развод по-драконьи. Ты утратила ценность - Эйрена Космос

— Я люблю тебя, — шепчу ему. — Буду любить всегда. Даже если ты меня забудешь.

Аэльрик поднимает руку.

— Да будет так.

Золотая вспышка ослепляет меня.

Я просыпаюсь резко, задыхаясь.

Мягкая постель. Знакомый запах лаванды. Солнечный свет, пробивающийся сквозь занавески.

Моя комната.

Я сижу, хватаясь за одеяло, и оглядываюсь. Все на месте. Комод, кресло у окна, мои книги на полке.

— Это был сон? — шепчу я.

Но воспоминания такие яркие. Такие реальные. Подземелье. Алтарь. Кровь. Драгон на коленях. Боги.

Я прикасаюсь к животу. Ребенок.

Значит, это было не во сне.

Я помню. Помню все. А он…

Сердце сжимается так сильно, что на мгновение перехватывает дыхание. Боль острая, режущая — как будто внутри что-то вырвали с корнем.

Он меня не помнит. Я больше никогда не смогу быть рядом с любимым.

Слезы подступают к горлу, но я сдерживаюсь. Нет. Нельзя. Я сделала выбор. Я отдала свое сердце, чтобы он жил. И этого достаточно.

Стук в дверь.

Вздрогнув, я вытираю влажные щеки. Кто это может быть?

Спустившись по лестнице на ватных ногах, я подхожу к двери и открываю ее.

И замираю.

На пороге стоит Драгон.

Живой. Целый. Его глаза — те самые бездонные глаза, которые заставляют мое сердце стучать быстрее. Муж смотрит на меня с такой любовью, что на мгновение я забываю даже свое имя.

— Айви…

Я не могу дышать. Не могу пошевелиться. Только смотрю на него, боясь поверить.

Драгон шагает вперед, и его рука поднимается, чтобы коснуться моей щеки.

— Я скучал по тебе, — говорит он с теплотой. — Ты мое сердце. Та, ради которой я дышу.

Эпилог

Пять лет спустя.

Солнце льется в большие окна столовой, превращая пыльцу в воздухе в золотую взвесь. Я стою у окна, обхватив себя руками, и смотрю на сад.

Наш сад.

Розы, которые мы с Драгоном посадили три года назад, расцвели пышным ковром. Белые, алые, нежно-розовые. Между кустами бегает наше маленькое чудо в светлом платьице — наша дочь, Элара.

Ей четыре года, и она уже умеет говорить так, что порой я не знаю, смеяться мне или хвататься за голову.

— Мама! — раздается звонкий голос, и я улыбаюсь.

За Эларой вприпрыжку несется наш сын, Кейлан. Два с половиной года, пухлые щечки, копна темных волос — копия отца. Он тянет ручки к сестре, пытаясь угнаться за ней, и спотыкается.

Я уже открываю рот, чтобы крикнуть, но сильные руки подхватывают сына прежде, чем он успевает упасть.

— Эй, маленький дракончик, — смеется Драгон, подбрасывая Кейлана на руках. — Куда ты так торопишься?

Кейлан визжит от восторга, хватается за шею отца. Элара подбегает, дергает Драгона за штанину.

— Папа, папа! Смотри, я нашла жука!

Она протягивает крошечную ладошку, и Драгон присаживается на корточки, чтобы рассмотреть находку.

— Ого, какой красивый, — говорит он серьезно, как будто обсуждает что-то очень важное. — Как думаешь, как его зовут?

— Мистер Блестяшка! — объявляет Элара торжественно.

Я смеюсь, прислонившись к оконной раме. Сердце переполняется теплом — таким сильным, что на мгновение перехватывает дыхание.

Это счастье. Настоящее. Такое, о котором я даже мечтать не смела.

Дом рода Норт изменился до неузнаваемости за эти пять лет. То, что когда-то было мрачноватым, заброшенным поместьем, теперь — уютное семейное гнездо.

Драгон вложил душу в восстановление: отремонтировал крышу, заменил окна, обновил полы. Я занялась садом и интерьерами — наполнила комнаты светом, цветами, жизнью.

Мы решили остаться здесь. Свежий воздух, простор, покой — идеальное место для детей. А Драгон установил магические порталы, связывающие наш дом со столицей, так что проблем с передвижением нет. Он может мгновенно оказаться на работе, а я — навестить подруг или сходить на рынок.

Мирая осталась с нами. Несмотря на возраст, она неутомима — нянчится с детьми, печет пироги, ворчит на Драгона за то, что он «слишком балует малышню». Иногда я ловлю ее взгляд, полный тихой радости, и понимаю: она счастлива. Мы все счастливы.

Кларисса, мачеха Драгона, так и осталась в монастыре. Где ей и самое место за свои проделки.

В то первое утро, когда Драгон пришел ко мне после всего, что случилось в подземелье, я не могла поверить своим глазам.

Он стоял на пороге, живой, целый, и смотрел на меня так, будто видит самое дорогое что есть в его жизни.

— Я скучал по тебе, — сказал он. — Ты мое сердце. Та, ради которой я дышу.

Я не понимала. Боги обещали, что он меня забудет. Что воспоминания сотрутся. Что нам нельзя быть вместе.

Но он помнил. Все. Каждое слово. Каждое прикосновение.

— Как? — выдохнула я, когда он шагнул через порог и обнял меня так крепко, что я не могла дышать.

— Не знаю, — прошептал он в мои волосы. — Но я помню. Я помню тебя. Нас. Все.

И тогда я расплакалась — от облегчения, счастья, переполняющей любви.

Той же ночью мне приснились они. Лаэра и Аэльрик. Богиня улыбалась мягко, как мать, смотрящая на своих детей.

— Истинные влюбленные достойны счастья, — сказала она. — Вы прошли испытание. Доказали, что любовь сильнее смерти, страха и жертвы. Живите. Любите. Будьте счастливы.

Я проснулась в объятиях Драгона, и впервые за много лет душа была спокойна.

Варрон мертв. Драгон не говорит подробностей, но я знаю — он сам прикончил того ублюдка в подземелье. Не жалею.

«Маска», который помог Драгону — исчез. Никто его больше не видел. Иногда я думаю о нем, задаюсь вопросом: кто он? Зачем помогал? Но ответов нет, и, возможно, никогда не будет.

Метка правосудия, выжженная на моем запястье, пропала через неделю после смерти Варрона. Драгон объяснил: она была наложена несправедливо, на основе лжи. Когда источник лжи был уничтожен, метка потеряла силу и растворилась сама.

Лирен, лекарка и подруга детства, тоже пропала. Все что между нами было, осталось в прошлом. А ведь я долгое время не могла отпустить то, что она рассказала соседскому мальчишке, который мне тогда нравился, о моем проклятии.

Только спустя год Райгар, ставший другом семьи, признался нам, что они были знакомы. Давно. Очень давно. Больше он ничего не сказал, и мы не стали настаивать. У каждого свои секреты.

Сейчас, стоя у окна и наблюдая, как Драгон играет с детьми, я чувствую, как внутри расцветает что-то теплое и нежное.