Второй шанс для бывшего - Алина Давыдова

— Клянусь, что не стану. Вер, я собираюсь заботиться о вас с ним, а не отравлять жизнь. И ты бы поняла это раньше, если бы не пыталась от меня убежать.

Как всё-таки иронично получилось. Мы расстались, потому что оба боялись вляпаться в серьезные отношения. Игорь так и сказал тем вечером, когда мы встретились, и он первым заговорил о том, что мы должны разойтись. Мол, наш спокойный роман начинает перерастать в нечто большее, чего он не готов мне дать. Я согласилась, ибо в тот момент и сама начала влюбляться в Воронова. И понимала, как это опасно и чем чревато. Сколько проблем мы наживем, продолжив играть с огнем.

А теперь мы вынуждены делить не только какие-то там отношения, но настоящего ребенка. Куда, казалось бы, серьезнее?

— Спасибо. Я пришлю тебе снимок сегодняшнего УЗИ.

— Буду ждать.

И мы расходимся. Выходим из туалета по очереди, под удивленный и осуждающий взгляд той девушки. Игорь теряется в переплетении коридоров, я возвращаюсь к Олегу, который равнодушно листает журнал.

— Наша очередь ещё не подошла, — отчитывается он передо мной. — Ты как? Получше? Я могу зайти с тобой в кабинет, если тебе плохо.

— Нет, спасибо за беспокойство, у меня всё замечательно. Ты сиди здесь. Мы же договорились.

Бывший муж тяжко-тяжко вздыхает.

Это ему еще повезло, что я не припоминаю свою фригидность. Если честно, эта информация злит особенно сильно. Я грязное белье никуда не выносила, Олега всегда защищала перед своими друзьями. Мол, хороший, добрый, но не сошлись, вот и развелись.

Оказывается, надо было ходить повсюду и трезвонить, что муж мой жадный в край, а ещё бесплодный и в интимных вопросах думает только о своем удовольствии.

Ладно, чего теперь припоминать. Я для себя выводы сделала. Это наше последнее «дружеское» общение.

— Вер, я не хочу быть для тебя чужим. А ты меня постоянно отталкиваешь. Почему?

— Потому что ты отказываешься принять, что между нами НЕТ и НЕ БУДЕТ никаких больше отношений, — с нажимом произношу я.

Вздохи становятся ещё тяжелее, но, к счастью, больше бывший муженек не ноет, а покорно сидит и ожидает, когда придет моя очередь. Журнал им зачитан до дыр.

Девушка выходит из кабинета. Я поднимаюсь с дивана, чтобы зайти к врачу следующей.

— Мужчина, — внезапно девушка встает перед нами, но смотрит исключительно на Олега. — Думаю, ваша жена вам неверна. Присмотритесь к ней. Возможно, этот ребенок вообще не от вас.

Я начинаю хохотать, не удержавшись, а Олег только тупо моргает.

— Э-э-э… Хорошо, спасибо… Вер, да не смейся ты так громко.

Кажется, она ожидала не такого развития событий и явно смутилась тому, как мы отреагировали. А я вот даже не знаю, молодец наша заботливая девушка или нет? С одной стороны, открыла глаза супругу-рогоносцу, добрый поступок. С другой… а вот кто её спрашивал?

Трудно сказать, хотела бы я знать об измене мужа. Ну, если бы, к примеру, он мне изменял. Вопрос сложный. Как там говорится? Лучше горькая правда, чем сладкая ложь?

Вот уж не знаю. Наверное, мне бы не понравилось услышать об этом от доброжелателей. Одно дело — увидеть самой, наверняка. Совсем другое — услышать вот так, в коридоре, от незнакомого человека. Которому дела-то не должно быть до чужой личной жизни.

Но, факт в другом: Олега её откровение не очень-то и расстроило. Он и так догадывался, что ребенка я ношу чьего-то чужого. Я ж ему это в лицо и сказала, ещё б он сомневался.

В остальном всё проходит спокойно. И осмотр, и УЗИ. Распечатанный снимок я, как и обещала, присылаю Игорю. На всякий случай уточнив, где там ножки, где там голова — а то малыш еще слишком мал, и его можно так сразу не разглядеть.

«Спасибо. Береги себя и его», — отвечает Воронов.

И я почему-то начинаю рыдать навзрыд.

* * *

День рождения мамы — праздник ответственный, а тут ещё дата такая солидная, шестьдесят лет. Она предпочитает традиционные застолья, поэтому туда приглашены и её друзья с работы, и родственники, ну и мы с Сашкой, понятное дело.

Мама мечется из кухни в гостиную, запрещая кому-либо себе помогать. Только и слышится:

— А грибочки, грибочки будете? Квашеную капустку положить? Салат? Коль, ты совсем ничего не поел. И ладно, что у тебя язва, завтра диету будешь соблюдать. Валь, скажи ему, что тут всё полезное, без уксуса.

Я от спиртного отказываюсь, сославшись на прием таблеток. Объявлять вот так о беременности, во всеуслышание, я как-то не планировала. И хоть родня пытается залить в меня бокальчик-другой под лозунгом «Да ничего твоим таблеткам не будет», но особо не пристают.

Правда, это касается только алкоголя. Потому что мой неудавшийся брак — тема первостепенная.

— А как Олежка? — спрашивают с жалостью. — Не надумал возвращаться?

— Надумал, — хмыкаю я, — только я уже передумала.

Мама на это мое высказывание трагично вздыхает.

— Это ты зря, — качает головой отчим. — Хороший мужик, не упусти его. Второго такого может и не быть.

— Я ей то же самое говорю, — изображает из себя пай-девочку Сашка. — Что надо соглашаться и возвращаться к мужу, а не бегать от него.

— Не переживайте, всё хорошо будет, я как-нибудь сама разберусь, — мило улыбаюсь, готовясь отбивать атаки всех родственников мамы.

Но отстают от меня на удивление быстро. Тема перескакивает на запойного дядю-Женю, который втихаря под столом разбавлял себе сок водкой из фляжки. Пока его жена, тетя-Марина, лупит благоверного по голове этой же фляжкой, все забывают о многострадальной Вере.

Сашке тоже прилетает, ибо негоже в двадцатник да без семьи.

— Я собираюсь на сплав по Амазонке, на экипировку потратила уже тысяч пятьдесят, — отмахивается сестра, — мне только мужа с детьми не хватало для полного счастья.

— А ты эти свои сплавы оставь, — влезает кто-то из подружек мамы, — хватит уже, набегалась.

— Мне ж двадцать три, а не пятьдесят. В смысле, набегалась? Да я ещё даже не начала! — и смотрит ангельскими глазами.

— Ну вот в том и смысле, что пора о чем-то настоящем подумать. А то проснешься однажды, а тебе сорок, и нету у тебя ничегошеньки, кроме сплавов этих.

— Да, Сашуль, ты б тоже присмотрелась к парням на работе, — кивает мама. — Есть там кто симпатичный?

— Не нужен ей симпатичный, — цыкает папа Саши, мой отчим. — Пусть главное с головой и руками будет. И чтоб не пил.

— А вы ей