Дом отравы и крови - Алексис Л. Менард

Нико поежился.

– Я хочу сказать, конечно, я знаю нескольких. Думаю, они подходят, если такое тебя впечатляет.

От холодного ветра свет замерцал внутри газовых сфер. Слишком сильный для обычного сквозняка. Я внутренне улыбнулась.

– Да, очень.

Вся магия, которой я располагала, – фамильяр на моей руке. Но это были чернила и немного науки, а не какой-то выдающийся талант из тех, которыми мог похвастаться Нико. Это был дар, с помощью которого одна женщина, бывший алхимик моего отца, обеспечила себе должность семейного поставщика. Потом она получила слишком большую дозу химикатов и вскоре умерла. У Фиренце получилось сохранить ее формулы и производить те же «блики», которые теперь перевозят в моих вагонах по всему Острову.

Нико даже не вздрогнул, когда я без предупреждения проколола иглой его кожу и продела сквозь нее нить. Вероятно, после того как он лишился руки, мало какая боль была для него невыносимой. Кровь тут же окрасила кончики моих пальцев. Место пореза все еще кровоточило, когда я зашила рану в меру своих умений.

– Где ты научилась штопать людей? – спросил Нико, когда я закончила, и провел пальцами по жесткой нитке, скрепляющей края пореза.

Я оттерла его подбородок от липкой крови, стекавшей вниз по лицу.

– В доме с четырьмя братьями и кучей винтовых лестниц.

И когда наш отец не сумел сохранить в нашей жизни мать, эта роль неизбежно легла на мои плечи. Я бросила окровавленные инструменты на стол, чтобы Нико их забрал, и переместилась на другую сторону кушетки, радуясь, что границы между нами были восстановлены. Тишина между разговорами и без того нервировала.

Настенные часы пробили четыре раза. В мгновение ока Нико переместился от кушетки, где он сидел, туда, где висел его плащ, и перебросил его через плечо. Изящная демонстрация способности управлять временем.

– Я скажу извозчику вернуться и забрать тебя. Билет тебе достану, когда скажешь. Никто еще не знает о нашем союзе – и пусть не знают дальше, пока не пойдут слухи.

– Меня это устраивает, – ответила я. – Если я буду среди богачей, где будешь ты?

Услышав мой вопрос, он словно надел маску, и выражение его лица стало нечитаемым.

– Я буду занят. Не беспокойся обо мне и о том, что я делаю. Держи свой нос подальше от моих дел, Милла. Серьезно тебе говорю.

Он развернулся, чтобы уйти, оставив за собой последнее слово.

Мой супруг, очевидно, понятия не имел, на ком женился. Мой нос отлично чуял неприятности, а от Нико ими за версту несло. Дверь хлопнула, закрываясь, да так, что оконные стекла в рамах звякнули. Я посмотрела на полупустой графин и задумалась, на какую же опасную дрянь только что подписалась.

Глава 5

Камилла

К тому времени, когда Нико прислал за мной экипаж, скачки были уже в самом разгаре. Арена представляла собой двухцветный круглый деревянный стадион с пятнами грязи по низу из-за сильных дождей на Острове. Густые тучи закрывали собой последние лучи закатного солнца, из-за чего темнело быстрее обычного. Фонари, установленные по краям арены, яркими язычками пламени сияли на фоне серого неба.

Я никогда не бывала на скачках. Мне не нравилось светить лицом где бы то ни было, помимо собственного дома. Здесь, вне города, обладателей Следа не разделяли по секторам. Они перемешивались между собой и смешивались в единую толпу с обычными людьми, словно соседи. Здесь не было нужды в разделении – в отличие от Линчхэвена, где Внутренний Судебный Орден железной рукой поддерживал равновесие между тысячами людей, которые жили и работали в городе.

Некоторые люди все еще боялись магии, но я была уверена: скорость летящей пули не уступает скорости Нико, и пуля сможет прострелить тень, которой управляет вор тьмы. Нет ничего сверхъестественного, чему нельзя было бы противостоять с помощью науки, «бликов» и пороха. Я провела рукой в перчатке по чешуйкам цвета слоновой кости и по гравированной позолоченной металлической пластине своего револьвера. Благодаря этому нехитрому жесту я убедилась, что моя вера в себя и в науку достаточна крепка, и, схватив билет на стойке регистрации, прошла через длинный туннель, ведущий к арене.

Ипподром окружали три ряда мест для зрителей из разных социальных слоев: яма, где вокруг столов, похожих на барные, толпился, наблюдая происходящее из-за ограждения на уровне земли, простой народ, амфитеатр, где сиденья были расставлены, образуя «крылья» с каждой стороны ипподрома, и верхние ложи. В самом центре скаковой дорожки стояла будка с застекленным фасадом, откуда можно было наблюдать за скачками с собственного закрытого места.

Я быстро отправилась к своей ложе и поймала себя на том, что ищу глазами Нико, недоумевая, что же такое важное заставило его приехать сюда, именно в это место за пределами всех наших границ. Однако вокруг было слишком много людей. Сотни голосов слились в единый глухой рев, когда вышли готовые к забегу гонщики.

Жесткий пол арены задрожал, когда крюгеры – плотоядные родичи лошадей – вышли к стартовой черте. Их наездники были безжалостны, и у каждого при себе была дубинка на случай, если другой гонщик подберется слишком близко. Заезд проходил по упрощенным правилам: нужно удержаться на спине своей зверюги, первым пересечь финишную черту и сохранить полный комплект конечностей, хотя последнее было не обязательно.

Наездник приблизился к своему сопернику, стоя в седле и держа в одной руке дубинку, а в другой – поводья. Однако его жертва явно подготовилась к предстоящему нападению. Когда наездник бросился на противника, чтобы нанести удар, тот увернулся и с размаху зарядил в лицо нападающему собственной дубинкой, заставив его поскользнуться.

Второй наездник дернул поводья своего крюгера в сторону первого, сталкивая тварей вместе, и сшиб человека на землю. Тот грохнулся вниз с воплем, который тут же заглушил топот копыт приближающегося крюгера, идущего следом за ними. Толпа взревела от мрачного восторга, когда специальная команда вынесла его тело с дорожки.

Я двинулась вперед, стараясь держаться подальше от баров, откуда открывался вид на жестокое зрелище. Возможность задешево пощекотать себе нервы меня не интересовала.

– А ты какого рожна тут делаешь? – проревел кто-то за моей спиной. Я узнала этот голос, и в нем не было ни капли дружелюбия.

Резко обернувшись, я увидела инспектора Гавриэля, который проталкивался через толпу, слишком увлеченную происходящим на арене, чтобы хоть кто-то отошел с дороги. Он был в штатском: скорее всего, работал под прикрытием, хотя, может, у него просто был выходной. Его угольно-черное пальто