Копатель - Тиффани Робертс

Ахмья, которая в своей жизни на Земле была флористом, тоже нашла здесь свое предназначение. Сад, который она разбила у своего нового дома, уже обеспечивал людей некоторыми овощами, травами и ингредиентами для чайных смесей Лейси. Вдобавок ко всему, она была ученицей Рекоша, осваивая навыки шитья одежды для людей.

А Айви… Келли не могла выразить словами свое восхищение этой женщиной. Айви столкнулась с вриксами, с этим миром, одна. Ей пришлось выучить инопланетный язык и научиться выживать в этих джунглях в реальном времени. Она много раз была на волосок от смерти, в том числе однажды, когда съела еду, что была безопасна для врикса, но оказалась очень токсичной для нее. Ей пришлось методом проб и ошибок выяснять, что же будет съедобно для человека. Рисковать. У нее не было даже тех немногих предметов роскоши, которые люди спасли с корабля, — средств для разжигания огня, смены одежды, пайков, обуви, фонарей, пищевого сканера, металлических ножей.

Айви сказала, что она была никем на Земле. Она была потеряной, бездомной, в ловушке, в отчаянии. Здесь она стала первопроходцем. Лидером. Источником вдохновения. И теперь она была матерью. У нее была цель.

А у меня нет.

Келли помогала везде, где могла. Лейси — варить мыло и готовить, Диего и Уиллу — всякий раз, когда им требовались дополнительные руки. Пару раз она помогала Коулу, хотя обычно чувствовала, что больше мешается у него под ногами, несмотря на то, как он всегда был благодарен за помощь. Она ухаживала за растениями Ахмьи вместе с ней до того, как Ахмья переехала.

Вихрь эмоций закрутился в груди Келли, сжимая легкие, и она снова почувствовала, что вот-вот расплачется.

В прежней жизни у нее никого не было рядом. Но вместо этого у нее были цели, ожидания, которые помогали ей чувствовать себя уверенно. Они задавали ей направление. Было легко понять, в какую сторону идти, когда путь был проложен заранее.

Но здесь… Здесь она плыла по течению в открытом океане без паруса, без весел. Цели, которые она преследовала, когда поднималась на борт Сомниума, теперь потеряли смысл, и ожидания испарились. Впервые на ее памяти она просто должна… быть. И хотя казалось, что это до смешного просто, Келли даже не была уверена, с чего начать. Растущее беспокойство, ползущее у нее под кожей, убеждало ее, что она должна к чему-то стремиться.

Она металась. Барахталась в пустоте. Что могло придать ей смысл здесь? Что могло бы заполнить пропасть, образовавшуюся из-за потери этих целей, после утраты этой высокой миссии?

Ты, должно быть, единственный человек на всей этой планете, который страдает из-за того, что на тебя недостаточно давят, Келли.

К ее разочарованию, эта мысль только усилила жжение в глазах.

Я не буду плакать. Я не буду плакать.

Она открыла глаза и быстро заморгала, делая один успокаивающий вдох за другим. Она обвела взглядом свой дом — толстый тюфяк на полу, который служил ей кроватью, прозрачный шелк землистых оттенков, украшающий стены, ваза со свежими цветами на столе под окном, одежда, аккуратно развешанная на крючках, и сундук с инструментами на полу у двери.

В груди стало еще теснее. Потому что, в конечном счете, несмотря на все ее пожитки, эта комната была пуста. Холодна. Одинока.

Как бы ей хотелось, чтобы рядом был кто-нибудь, кто просто… обнял бы ее. Чтобы утешить ее, поддержать, когда она чувствует, что теряет саму себя. Посмотреть на нее и увидеть ее, сказать, что она — Келли… и что Келли — это все, чем ей нужно быть.

Ее взгляд остановился на овальной миске из известняка, стоявшей на прикроватной тумбочке. Неуверенная улыбка изогнула ее губы. Она подошла к миске, опустилась на колени и заглянула внутрь. Для любого другого это была просто чаша, полная камней. Ничего особенного. Но для Келли каждый из этих камней был драгоценным подарком.

От Уркота.

Она провела по ним пальцами. Так много цветов, от нейтральных, землисто-коричневых и серых до ярких вкраплений красного, зеленого, синего и фиолетового. На некоторых были полосы, на некоторых — завитки, на некоторых — мерцающие вкрапления минералов. И вперемешку с камнями — кусочки кристаллов, как грубые, так и гладкие, часть из которых светились ночью.

Уркот подарил ей каждый из них просто потому, что они были красивыми, и он знал, что они ей понравятся. Это было продуманно и невероятно мило. И, насколько она знала, он делал это только ради нее.

И снова ее мысли обратились к перспективе взять его своей парой.

Она знала, что вриксы были склонны действовать прямолинейно, когда дело касалось вопросов спаривания. Они не стеснялись заявлять о себе и своих желаниях. И все же, хотя Уркот и делал некоторые намеки, такие как собственническая манера, с которой он часто прикасался к Келли, или то, как он смотрел на нее, словно хотел проглотить, но он никогда ничего не говорил. Он никогда не заявлял на нее прав.

Но Келли знала, что интересна ему. Инопланетянин он или нет, ошибки быть не могло.

Так что же сдерживало Уркота?

ГЛАВА 5

Келли провела руками по своему телу поверх шелкового платья, без рукавов, с тонкими двойными бретельками, которые оборачивались сзади вокруг шеи, плотного на талии и с расклешенной юбкой, ниспадающей до середины бедер. Красивый васильковый материал с оборками на подоле развевался и ласкал ее ноги при каждом движении. Она обхватила руками груди, которые обтягивал тесный лиф. Низкий V-образный вырез щедро открывал декольте.

— Вау, — сказала Келли, затаив дыхание. — Зачем тратить тысячи долларов на дизайнерское платье, когда есть Рекош.

— И кого волнует, что это шелк из паучьей задницы, — сказала Лейси, восхищаясь собственным зеленым платьем, тоже с бретелями на шее, но юбка была прямой, с длинными разрезами на каждом бедре.

— Ну, ваши не сшиты из шелка из его задницы. Только я могу его носить, — засмеялась Ахмья. — Я помогала набрасывать идеи для моделей, но он буквально мастер-ткач.

Айви усмехнулась.

— Уверена, не стоит говорить Кетану, что ты это сказала, — она провела пальцами по цветочным узорам, вышитым на великолепном прозрачном красном платье, которое носила Ахмья. — Но я согласна.

Лейси прижала пальцы ко рту, широко раскрыв глаза.

— Оооо.

Келли окинула взглядом Айви, которая была единственной, кто носил что-то, сотканное Кетаном. Ее белое, переливающееся платье блестело в свете логова Рекоша, как будто