Инопланетный жиголо - Влада Верезова

от осознания творимого со мной бесчинства и понимания того, что меня выносит за край вселенной от блаженного ужаса, иначе это наслаждение на грани переносимости я назвать не могла.

Что он со мной творит?

Я задергалась в попытке вырваться из адского капкана, но зорганец крепко впился пальцами в мои бедра. Его язык тем временем начал вытворять невообразимые вещи, то нежно лаская, то надавливая так, что в глазах искрилось, а ноги пронзало током. От такого напора у меня закатывались глаза и я не могла сдерживать стоны, хотя из последних сил пыталась.

Никогда со мной такого никто не делал. О-о, какие это невероятные ощущения! Голова пошла кругом, а мысли разбежались в разные стороны.

В какой-то момент мне показалось, что я сплю, так как такого просто не может быть. Поэтому я перестала сопротивляться и отдалась волшебству момента.

В конце меня взорвало фантастическим фейерверком.

Я не догадывалась, что мужчина может доставить такое удовольствие.

Мое распластанное на кровати тело лежало без сил, а дыхание никак не могло успокоиться. Мне не хватало кислорода.

И я ничего не видела и не слышала, провалившись в другую реальность.

— Сладких снов, милая, — донеслось откуда-то из соседней галактики голосом зорганца.

И я растворилась в небытие…

* * *

— А ты, Ниса, оказывается, та еще шлюшка! — сквозь тяжелую муть утреннего сна в мое сознание проник до боли знакомый голос…

Глава 9. Побочка

— А ты, Ниса, оказывается, та еще шлюшка! — сквозь тяжелую муть утреннего сна в мое сознание проник до боли знакомый голос… Я попыталась открыть глаза, но мой мозг затянуло назад в марево дремы.

— Вот не ожидал от тебя такого, честное слово! Это надо же такое учудить — притащить домой жиголо! Это как же надо было отчаяться, дорогая, чтобы до такого опуститься! — на этот раз громкие причитания бывшего мужа окончательно выдернули меня из вязкого омута.

Я резко открыла глаза и села на постели. К горлу подкатил ком тошноты и я стрелой метнулась в ванную. Побочка не заставила себя ждать, как я и предполагала. Если буду перебарщивать с дозой регулярно, заработаю несварение.

— Только не говори, что ты еще и беременная, — не унимался Луиджи, как всегда недовольным тоном.

Кажется, он никогда не испытывал других эмоций. Сейчас же его язвительность вызвала новый приступ тошноты, и меня опять вывернуло прямо на его глазах.

— Фу, Ниса! Вот все в тебе так. Не женщина, а недоразумение. Ни манер, ни умения себя преподнести.

— Что тебе нужно, Луиджи, с утра пораньше? — я включила холодную воду и умылась. — И что ты забыл в моей спальне? И вообще, в моей квартире?

— Во-первых, эта квартира не твоя, а наша, а во-вторых, я пришел, между прочим, поздравить тебя с защитой. Вчера, извини, не смог как следует это сделать, твои церберы не дали. Цветы вот тебе принес, хотел сделать сюрприз…

— Не стоило, у меня уже есть СЮРПРИЗ, второй, боюсь, я уже не потяну.

Я прошла мимо мужа, случайно задев его плечом, на что тот зашипел и возмутился:

— Ниса, да в кого ты превратилась после того, как я тебя бросил? Прямо хамка какая-то стала!

— Во-первых, это не ты, а я тебя бросила. А во-вторых, мне некогда с тобой возиться, у меня сегодня много дел.

— Не узнаю тебя. Ты стала такая резкая. Раньше ты была другой, более уравновешенной. Неужели и правда беременная? И от кого?

Меня начинала раздражать эта утренняя аудиенция. Не хотелось бы опять прибегать к помощи таблеток. И я мысленно представила себя в безветренной пустыне, где ничто не может поколебать мой покой. Вдох — выдох.

— Я не беременная, — ответила я спокойно. — И с того момента, как я застала тебя в объятьях твоей помощницы, причем на моих простынях, ты потерял право вламываться в мою комнату. Поэтому, пожалуйста, выйди за дверь, мне нужно переодеться.

— Между прочим, это ты виновата. Я сорвался. Потому что я мужчина, а не кукла, которую можно оставить дома и укатить на два месяца в экспедицию. И к тому же ты ничего не делала, чтобы стать хоть чуточку женственнее. Вечно эти растянутые свитера, толстовки и джинсы, волосы как солома на сеновале.

— Согласен, — раздалось со стороны двери.

Мы с бывшим оба посмотрели на обнаженную по пояс фигуру, которая стояла в дверях, сложив руки на груди. При виде зорганца меня прошило электричеством и щеки залило краской. О, боги! Я вспомнила, что он делал со мной вчера ночью. Или мне это приснилось? Я ни в чем не могу быть уверена, когда нахожусь в таком состоянии. Передозировка лекарств могла вызвать ложные воспоминая.

Меня отрезвил истерический выкрик моего бывшего мужа:

— Какого черта ты лезешь? — набросился он сначала на зорганца, а потом развернулся ко мне и, раздувая ноздри, прокричал:

— Скажи своему проституту, чтобы убирался из дома, пока я его сам не спустил с лестницы.

— Я не против, — жиголо расплылся в нахальной улыбке, — спускай.

Он развел в стороны руки и насмешливо смерил взглядом щуплую фигурку Луиджи.

Это что еще такое? Зорганец решил показать, кто в моем доме настоящий альфа-самец? А не много он себе позволяет?

— Послушайте, э-э, как вас там…

— Могла бы уже в договоре поинтересоваться именем своего мужчины. Эмиль меня зовут.

— Еще и милуются при мне, — вклинился с ехидством Луиджи.

При этом он сложил руки на груди и сделал оскорбленную физиономию.

— А ты помолчи, — одернула я бывшего, — моя личная жизнь тебя больше не касается.

— Ну как же не касается! Нас еще пока не развели, поэтому я по документам все еще твой муж, и я не хочу, чтобы надо мной смеялись как над рогоносцем.

— Нас не развели только потому, что ты упорно не хочешь признавать, что сколько бы ты не подавал апелляций, решение суда будет одним и тем же. Ты не сможешь отсудить половину этой квартиры, так же как и деньги со счетов, потому что все это мне не принадлежит. Это имущество отца.

— Но он уже больше года числится без вести пропавшим, пора бы признать факт его смерти, дорогая. Вот этого я сейчас и добиваюсь. Мои юристы собирают необходимые документы. А потом ты получишь свое наследство и мы его разделим. Пятнадцать комнат — это слишком много для тебя одной, так же как и миллиарды твоего папеньки, которые такая мышка, как ты, никогда не сможет потратить, потому что не на что. Так ведь?

— Да хоть тридцать, это