Инопланетный жиголо - Влада Верезова

Как-то стало не по себе от этих размышлений. О чем-то подобном мы когда-то спорили с отцом. И я доказывала ему, что люди должны находиться в рамках своей расы. В этом нет никаких нарушений прав, принижения или деления по сортам. Просто это естественно — держаться своих. Так человеку комфортно и интуитивно понятно.

А если нет?

В мои размышления вторгся новый поток хамства от моих студентов:

— А госпожа Радински подала на развод, — кто-то выпалил с задних рядов гнусавым мужским голосом. Но я не узнала этого поганца.

— Тогда да, зорганец может жить с госпожой как мужчина, — прилетело откуда-то еще одно вопиющее по своей дерзости замечание.

— Не много себе позволяете, господа студенты? — мое терпение лопнуло.

Такая откровенная бесцеремонность уже зашкаливала. Складывалось впечатление, что мы находимся не в лекционном зале, а на дворовых посиделках. А я не преподаватель, а девка из подворотни.

— Простите, госпожа Радински, мы не хотели вас оскорбить, — извинился за всех мой лучший студент.

Видимо, только ему стало стыдно, хотя он и не принимал участия в бестактных разглагольствованиях.

Я на автомате проверила верхний ярус. Все как и полагается: парочка сидит впритирку и воркует. Лисовская порозовела от смущения, потому что зорганец с улыбкой от уха до уха что-то ей нашептывает.

Я взяла себя в руки и сделала вид перед самой собой, будто мне безразлична эта ситуация. Я глубоко вдохнула, потом протяжно выдохнула и попыталась настроиться на рабочий лад.

— Итак, тема… Так, тему я уже озвучила. Перейдем непосредственно к материалу лекции. Поверхность пока еще закрытой для империи планеты Корис сформировалась вследствие многочисленной вулканической активности вдоль экваториального пояса. Эта область до сих пор не пригодна для жизни, так как вулканические процессы продолжаются. И… — мысли путались, и я никак не могла уловить нить собственного повествования. — Одним словом, в таких суровых условиях сформировался психологический тип людей, у которых в большинстве своем наблюдается ограниченность в выражении эмоций… то есть, налицо имеется уплощенный аффект… Мы можем с уверенностью утверждать…

— Простите, что перебиваю, госпожа Радински, — опять этот гнусавый голос. На этот раз мне удалось отследить его источник. Им оказался один из въедливых студентов-скептиков, которые оспаривают буквально любое утверждение, сказанное преподавателем. Ему все равно что. Он будет спорить, пока его не выгонят с лекции за нарушение дисциплины. К счастью, такие всплески активности у него случаются примерно раз в месяц. И как же я его сразу не узнала? Видимо, у него простуда, поэтому голос изменился.

— Я вас внимательно слушаю, господин Моруолис.

— Просто я никак в толк не возьму, как соотносится психологический портрет расы и непрекращающаяся вулканическая активность на поясе экватора, если он необитаем из-за непригодности для жизни? А значит, эта активность никак не может оказывать воздействие на психологическое развитие людей, так как они расселились на других участках планеты.

С галерки донеслось два смешка. Мужской и женский. Я подняла глаза. Только вот этих двоих рассмешило не ехидное замечание студента. Сладкая парочка была полностью поглощены друг другом. Этот платный мерзавец что-то шептал Лисовской на ухо, уткнувшись носом в ее волосы, а она хихикала со счастливым лицом, при этом обняв зорганца за шею.

— Какого черта там происходит? — сорвалось у меня само, я даже не успела подумать над сказанными словами.

Два десятка пар глаз с изумлением уставились на меня.

Но меня уже несло:

— Вы двое, на последнем ряду. Лисовская, как и предупреждала, ты покидаешь сегодняшнюю лекцию и получаешь непосещение. А у тебя это будет уже пятый пропуск. Объяснительную напишешь на имя ректора. А ты, раз уж преследуешь меня, веди себя сдержано и тихо и не мешай мне работать.

Вся группа в этот момент препарировала пристальными взглядами раскрасневшуюся Лисовскую, которая спешно собирала свои принадлежности в сумку, по ее розовым щекам катились слезы. Мне даже стало ее жалко. Зачем я так на нее набросилась?

Но когда я перевела взгляд на зорганца, от жалости и следа не осталось. Он сидел с лицом победителя. Мерзавец буквально лучился довольством и уверенностью в собственной неотразимости. Это он что сейчас, пытается мне продемонстрировать свою популярность у женского пола? Да тут и амебе будет ясно, что такого самца любая женская особь слюной зальет. Нечем тут гордиться.

А вот Лисовская куда полезла, зная, что этот экземпляр пришел со мной? Никогда не поверю, будто она наивная и не знает, что такие красавчики бесплатными не бывают.

Таким образом, она сама виновата! Не надо было тянуться к чужому.

Да что со мной такое? Меня буквально рвет в клочья от ярости из-за этой глупой девчонки. О, боги, верните мне мой разум!

Видимо, я все же подсела на феромоны зорганца.

Я же откровенно ревную, а он мне — никто!

* * *

Лекцию я провела с трудом. Мысли путались, даже пришлось принять еще одну таблетку под прицелом всей аудитории. А что мне оставалось делать? Я опять вышла из равновесия до дрожи во всем теле.

А еще, когда меня отпустило, на меня накатил жгучий стыд за инцидент с Лисовской. О, боги, какой стервой я себя выставила! А ведь раньше меня студенты уважали и даже, кажется, любили. Я никогда не срывалась, не душила чрезмерными требованиями, всегда шла на уступки.

Хотя, возможно из-за этого они и сели мне на шею. Сегодняшняя история показала, что со мной не считаются, говорят, что хотят, шумят, смеются, спрашивают, что вздумается.

Представляю, что бы с ними сделала Марта Гайе, преподаватель философии, если бы они позволили фамильярность в ее адрес. Да там пришлось бы объяснятся непосредственно с ректором, а уж экзамен с первой попытки не сдал бы никто, даже те, кто сидели и молчали. Я помню ее систему муштры, когда еще сама была студенткой.

А со мной можно вот так, как с ровней. Оно и понятно, я по возрасту не далеко от них ушла, а мои знания и заслуги не в счет. Да еще у меня мягкий уступчивый характер. Как там зорганец сказал: «Интеллигентная девочка, затравленная самозапретами».

А собственно, почему я должна изводить себя муками совести из-за этой вертлявой Лисовской? Она вела себя пренебрежительно по отношению ко мне и моим требованиям, наплевала на предупреждения. Таким образом, получила по заслугам. И я еще мягко с ней обошлась, вот Марта Гайе на моем месте…

Мое самоедство прервал голос