Развод по Проекту: Дом, который построила Я! - Арина Вольская

Здание не лгало.

Оно не называло разрушение обновлением, не прятало опасные решения в приложениях и не предлагало ей почётное место без права голоса.

Оно просто стояло перед ней — старое, повреждённое, всё ещё прекрасное — и показывало каждую свою трещину.

Лидия сняла перчатку и положила ладонь на холодный кирпич.

Двадцать пять лет назад она придумала, как спасти этот дом.

Теперь ей предстояло узнать, осталось ли в ней самой что-нибудь от той женщины, которая верила, что способна это сделать.

Глава 5. Заказчик, который помнит

Внутри «Северная пристань» сохранилась хуже, чем снаружи.

Главные двери открывались с усилием. Одну створку перекосило, и рабочему, сопровождавшему Романа, пришлось поддеть её металлическим ломом. Дерево ответило долгим тяжёлым стоном, будто здание возражало против вторжения людей, которые слишком поздно вспомнили о его существовании.

Лидия вошла первой.

Когда-то вестибюль казался ей огромным. В двадцать два года она стояла здесь с рулеткой, планшетом и старым фотоаппаратом, слушала рассказы смотрителя и пыталась представить, как сюда приезжали пассажиры речных пароходов. Теперь пространство оказалось меньше, но не беднее. Высокие окна были забиты досками, и свет проникал между ними узкими косыми полосами. Под ногами лежали куски штукатурки. Сквозь пыль проступал рисунок каменного пола — серые и белые квадраты, образующие расходящиеся круги.

— Осторожнее у правой стены, — предупредил сопровождавший их мужчина. — Там сверху осыпается.

Лидия подняла голову.

— Не только сверху, — сказала она. — Балка над проёмом просела. Видите диагональную трещину?

Роман Карелин подошёл ближе, но не переступил проведённую рабочими красную линию.

— Насколько серьёзно?

— По фотографии не скажу.

— Мы стоим не перед фотографией.

— По взгляду тоже не скажу, — спокойно ответила Лидия. — Нужен инструментальный осмотр. Возможно, повреждена только отделка. Возможно, нагрузка уже ушла на боковую кладку.

Роман кивнул. Он не стал требовать от неё мгновенного диагноза, и это Лидия отметила сразу.

Многие заказчики считали, что опытный архитектор обязан определять состояние здания почти на ощупь. Виктор охотно поддерживал это заблуждение. Он умел войти в помещение, прикоснуться к стене и произнести несколько уверенных фраз, после которых окружающим начинало казаться, что решение уже найдено. Позднее Лидия заказывала обследование, сверяла расчёты и объясняла, почему стену, которую Виктор предлагал открыть, трогать нельзя.

Роман смотрел не на неё, а на трещину.

— Обследование начнётся на следующей неделе, — сообщил он. — Предварительный отчёт есть, но я ему не доверяю. Его заказывал прежний владелец перед продажей.

— И в отчёте всё выглядит лучше, чем в действительности?

— Удивительно, не правда ли?

— Совершенно невероятно.

Он едва заметно улыбнулся.

Сопровождавший их мужчина представился Сергеем Климовым, руководителем строительной службы компании Карелина. Он раздал каски и повёл их через вестибюль к центральной лестнице.

Лидия шла медленно. Не из осторожности — хотя осторожность здесь была необходима, — а потому, что память накладывала на разрушенные помещения прежние очертания. Там, где теперь чернела сырость, когда-то висело большое расписание рейсов. В нише стоял телефонный аппарат. На втором этаже находилась гостиная для пассажиров первого класса, которую в советские годы превратили в комнату отдыха, а позже разделили фанерными перегородками.

Перегородки ещё оставались. Они покосились, местами обвалились, но за ними виднелись колонны и остатки лепного карниза.

— Это нужно убрать, — сказал Сергей. — Всё позднее наполнение.

— Не всё позднее обязательно лишнее, — возразила Лидия.

— Фанеру хотите сохранять?

— Фанеру — нет. Но прежде чем называть что-то поздним, нужно определить, к какому периоду оно относится. Здание перестраивали несколько раз. Часть советских изменений может иметь собственную ценность.

Сергей посмотрел на Романа.

— Я предупреждал, что реставраторы затянут нам сроки.

— Лидия Андреевна пока не реставратор проекта, — заметил Карелин.

— Пока? — переспросила она.

Роман не ответил и направился дальше.

Они поднялись на второй этаж. Здесь было холоднее. В разбитых окнах шевелилась плёнка, натянутая рабочими. Из коридора открывался вид на реку, серую и широкую. За ней стояли новые коттеджи, слишком яркие и правильные рядом с почерневшим зданием пристани.

Лидия остановилась у окна.

— В дипломе здесь была открытая галерея, — сказала она.

— Вы помните проект настолько подробно? — спросил Роман.

— Я прожила с ним почти год.

— А потом?

Она поняла вопрос.

— Потом началась другая работа.

— Вы никогда не пытались вернуться к этой идее?

— Здание принадлежало государственному предприятию, потом его несколько раз передавали из одной структуры в другую. Ни у кого не было денег. Позже я перестала следить.

Роман опёрся рукой о подоконник, предварительно проверив, не осыпается ли штукатурка.

— Странно, — сказал он. — Люди обычно следят за первой большой работой.

— Это не была работа. Только диплом.

— Для вас — возможно.

Он произнёс это без особого ударения, и всё же Лидия повернулась.

— Что вы имеете в виду?

— В архиве прежнего владельца сохранилась копия вашего проекта. Не вся, несколько листов и пояснительная записка. Судя по пометкам, в конце девяностых её использовали, когда обсуждали возможную реконструкцию.

— Без меня?

— Насколько я понял, никакой реконструкции тогда не состоялось.

— Но проект остался в архиве.

— Да.

Лидия посмотрела на пол. Под слоем пыли виднелись следы от старых шкафов.

Когда-то она оставила копию диплома администрации объекта, полагая, что этим помогает зданию. Потом не вспоминала о ней. Выходило, её линии лежали здесь всё это время — среди актов, схем коммуникаций и давно утративших силу разрешений.

— Поэтому вы нашли моё имя? — спросила она.

— Поэтому.

— И сразу решили пригласить меня?

— Нет.

Ответ прозвучал спокойно и почти сухо.

Лидия подняла брови.

— Честно.

— Вы предпочитаете другое?

— Предпочитаю понимать мотив.

— Тогда пройдёмте в речной зал. Там безопаснее разговаривать.

Они спустились по боковой лестнице и прошли в правое крыло. Двери ресторана давно исчезли, но сам зал сохранил величие. Потолок поднимался почти на два этажа. Высокие окна выходили к воде, и даже грязные стёкла пропускали достаточно света, чтобы увидеть остатки росписи, лепные розетки и широкую лестницу, ведущую на галерею.

В центре стоял длинный складной стол. На нём лежали планы, каски, термос и несколько папок.

— Временный штаб, — объяснил Сергей. — Электричество подвели только в двух помещениях.

Роман снял перчатки и открыл одну