Королева Вечности - Л. Дж. Эндрюс

однако мне все же удалось разглядеть очертания Скади. Унизанные кольцами пальцы разомкнулись, давая сгусткам тени окутать ладони и руки. Скорее не тень, а нечто большее, напоминавшее морские брызги в безлунную ночь.

– Прекратить? Ты сам отдал приказ дотянуться до боли, – неистово выпалила она. – Может, ты не желаешь, чтобы я вообще что-то чувствовала?

– Ошибаешься, – решительно возразил Арион. – Неужели он настолько надежно оградил тебя, что ты даже не понимаешь, что ни одни боевые сражения не обходятся без боли? Наблюдая, как враги корчатся в агонии, невозможно оставаться бессердечным. Мы бьемся за лучшее будущее всех эльфов. Почему до тебя это никак не дойдет?

Арион поднял руки и принял позу, аналогичную позе Скади, принуждая фитили свечей трепетать сильнее. Пламя то покорно склонялось к принцу, то изгибалось в сторону, превращая ладони Ариона в бушующий огонь.

– Нам нужна скрытая в ее жилах сила, женщина, – прорычал Ларссон, теряя терпение. – Когда на моей голове будет покоиться корона морей, твоему миру больше ничто не будет угрожать. Эльфийский народ очень скоро обретет власть над всеми королевствами. Так почему же ты сопротивляешься?

Глаза Скади полыхали синей обжигающей яростью, а взгляд, захлестнутый ненавистью, прожигал Ларссона. Вырвавшиеся фразы, наполненные праведным гневом, были обращены к стоящему рядом эльфу:

– Мне хорошо известно, что станет со мной, как только мы вступим с ним в родство. Считаешь, я настолько глупа, что не догадываюсь о твоих планах сделать меня своим собственным клинком? Ты вынудишь меня погрязнуть в мучительных смертях.

В сознании метались беспорядочные мысли, не давая сосредоточиться на происходящем, но одно мне удалось понять – что-то спрятавшееся в тумане овладело разумом Скади, превращая ее в злобную и кровожадную девушку.

– Что за чушь ты несешь? – произнес Арион, но его губы скривились в недовольной усмешке, словно услышанное скорее расстроило, чем обеспокоило. – Ты станешь моей женой, Скадиния, и наши родственные узы будут источником взаимовыгодной помощи.

– В тебе нет желания помогать мне, Арион.

Его неотрывный взгляд, готовый испепелить на месте, ожесточился.

– Продолжишь предавать наш народ, и у меня не останется выбора, кроме как держать тебя в забытьи.

Жесткая ухмылка Скади сквозила пугающей до дрожи пустотой.

– В таком случае мы согласны. Я лучше останусь бессердечной, чем буду испытывать нескончаемое отвращение, каждый раз называя тебя своим супругом.

Скади без предупреждения взмахнула руками, направляя туман навстречу бушующему огню Ариона, но тот успел отклониться.

– Ты нарушаешь наше соглашение, – угрожающе бросил Арион.

– Нет, ты разорвал его этой бесчеловечной пыткой. Пыткой невинной, Арион. Не таков путь к твоему праву первородства.

– Да что тебе известно о первородстве? – прокричал Арион, нанося очередной удар.

Внезапно на руке Скади лопнула обожженная кожа, заставив девушку, все еще опутанную темными клубами дыма и тумана, вскрикнуть от жгучей боли и упасть на спину. Стоило ей приподняться и грозно вскинуть подбородок, как в девичьих глазах мелькнуло что-то гнилое, напоминающее неукротимую ненависть и жажду крови, взгляд, не принадлежащий ее нежным чертам.

– Скади, – прошипел Арион, впервые за весь разговор сократив ее имя. – Пожалуйста, не надо. Лучше выйди из темноты, ты слишком долго предавалась своей бурной истерике.

– А мне послышалось, что ты только заявил, что хочешь оставить меня в постоянном забытьи. Разве не об этом ты мечтаешь? Получить услужливую, ко всему безразличную жену?

Поверх ее головы пронеслась не просто лента тумана, а всплеск, облако, некое создание, раскинувшееся, подобно темным крыльям, по всей комнате. Арион прикрыл лицо щитом; Ларссон вместе с Фион нырнули под стол, а немногочисленные эльфийские стражники столпились у стены.

Однако какая бы сила ни витала в тумане, окутав меня, она не внушала дикого страха, а лишь принесла за собой простые холодные объятия, проникающие в самое нутро. После темная тень невиданного существа исчезла так же быстро, как и появилась, выплеснувшись в дверной проем, окна и щели половиц.

Как только все закончилось, я подняла голову, затаив дыхание.

На первый взгляд казалось, что вокруг ничего не поменялось, только в воздухе витал слабый намек на морскую воду. Однако Скади стала абсолютно неподвижной и бесчувственной, а жизненный свет в ее глазах погас.

По приказу Ариона эльфийские стражники схватили ее под руки. Когда Скади уводили прочь, на приятные черты девушки легла маска глубокого безразличия, и она ни разу не оглянулась через плечо, словно происходящее больше не заботило ее.

– Каковы последствия этой выходки? – Ларссон с грохотом ударил по столу, отчего зазвенели кубки.

Арион смахнул выступивший пот со лба.

– Не знаю. Но от нее больше не будет неприятностей.

– Пусть так и будет, – прошипел Ларссон.

– Не думай, что я намерен потерпеть неудачу, кузен, – проворчал в ответ Арион.

Хмыкнув, Ларссон скомандовал последнему оставшемуся стражнику вернуть меня в покои. Я безропотно подчинилась, оцепенев от ноющей в груди боли.

И, как Скади, даже не обернулась.

Оставшись в полном одиночестве, я прижалась лбом к прохладному оконному стеклу, наблюдая за давно поднявшейся луной на ночном небосклоне. К моменту моего возвращения в покои на кровати уже лежала новая сменная одежда, и я быстро переоделась, отчаянно пытаясь скрыть горькую правду случившегося.

Холодная ладонь коснулась места под сердцем, где чувствовалось постоянное жжение, не утихающее до сих пор. Слова Ларссона звучали так, словно тот ожидал, что в скором времени затаенная обида на Эрика заполнит образовавшуюся пустоту.

Но вместо нее осталась лишь удушающая тоска.

Поначалу я была убеждена, что неизвестная мне сила разнесет в клочья все, что осталось от израненного сердца, позволив уйти в зал Богов к предкам. Но вскоре родилась новая боль из-за едва знакомой мне девушки Скади, в чьем туманном одеянии скрывался некий план, ради осуществления которого ей пришлось рискнуть.

Меня не покидала мысль, что все происходило для моего же блага.

Однако ее задумка навлекла на девушку непоправимую беду, превратив некогда живое лицо в каменную маску. Моя душа разрывалась от причиненной ей боли. Независимо от того, что натворили туманы, теперь Скади действительно превратилась в пленницу.

Стало холоднее, и в воздухе повис тяжелый дурманящий аромат, напоминавший о приближении первых заморозков. На фоне легкой дымки за окном кружились крылатые насекомые, перелетая с одного ночного цветка на другой, побуждая золотые блики вспыхивать на переливчатых крылышках в такт каждому движению. На ум пришли слова Скади о солнцекрылах. Я внимательно следила за полетами одного, второго, наблюдая, как они бьются о стекло, словно призывая меня довериться им.

Все, что осталось, – это неясные и косвенные речи Скади, однако внутри не прекращала гореть надежда, что магия, заключенная в земле Наттхавэна, укроет меня, только бы вырваться