Тайная адептка в военной академии - Татьяна Антоник

Произнеся свою угрозу, Рой с легкостью зажал меня руками. Не выбраться. Впрочем, я и не дергалась. Переживала, что слетит артефакт или пострадает мое наколдованное лицо. Парик хоть и держится крепко, но если основательно взяться, то длинные волосы нового кадета произведут истинный фурор.

– Вы наказаний не боитесь? – взывала к их здравому рассудку.

Жаль, что я поздно осознала: нормальных в академии только половина, остальные придурки.

– Не боимся, кто докажет?

– А не помрет? – засомневался Артур.

– Там клумба.

– Тогда скидывай. До поля далеко, – продолжал ржать старший, распахивая створку окна.

Но прежде чем меня поставили на подоконник, прежде чем младший попытался вытолкнуть меня, я наслала на ребят общую иллюзию.

Рой пчел, набрасывающийся на здоровяков.

Пришла моя очередь зловредно хихикать. Я слезла, скинула чужие вещи и легла на кровать, веселясь и наблюдая, как юноши мечутся по комнате, сталкивая мебель.

– Убери их, убери!

– Ты кто, мать твою, такой!

Пять минут, и оба бы на потолок забрались.

– Бог мести, я же предупреждал…

Зрелище доставляло удовольствие, если бы не в клочья разнесенные пожитки.

– Хватит, прекратили! – в комнату вошел посторонний. – Что здесь происходит?

Виктор, чтобы его, Уэллинг. Такую экзекуцию прервал. Поднявшись, я кратко объяснила:

– Использование магии в воспитательных целях. Знакомство не удалось.

– Убирать, кто будет? – дернул он бровью.

– Минутку, – щелкнув пальцами, я прекратила пытку, давая ребятам передохнуть.

Крики братьев Уолтер не давали нормально разговаривать.Многозначительно на них взглянула…

– Вижу, что правила ты не особенно читал, Перл, – устало вздохнул мой куратор. – У нас стоят ограничения: не колдовать нигде, кроме полигона или занятий, не проклинать и не швырять забавы ради Уолтеров об стену.

Да он сам с трудом сохраняет напускную серьезность. Вот-вот рассмеется.

– Я не швырял, они сами, – пожала я плечами.

– Идем, – закатил Виктор глаза. – Покажу академию.

Разбираться досконально он не стал, назначать какие-либо наказания тоже. Вышел, а я, задержавшись, обратилась к новоявленным соседям.

– Приберете здесь все. Или могу повторить.

– Ты слышал Уэллинга? Не боишься наказания?

– Слышал, но кто докажет, – мстительно отозвалась я.

Теперь настроение было прекрасным. Даже кислое выражение Виктора не могло его изменить.

Мы прогуливались по улице, он неспешно рассказывал про полигон, про распорядок дня, но я видела, что парня что-то тревожило. Он постоянно пялился в слайдер.

– Скажи, – терпение старшего адепта лопнуло, – весь день пишу твоей сестре, а она не отвечает. Насколько мне известно, в Пресьенском таскаться с артефактами связи не возбраняется.

– Понятия не имею, – покрутила головой, но намек оставила. – Может, ты чем-то ее обидел? Она пришла не в лучшем расположении духа.

Ему полезно пострадать. Все понимаю, спасение прекрасной девы требует времени, но и бросать меня одну посреди свидания непростительно. К тому же четко для себя решила, что небольшое романтическое помутнение будет мешать моему обучению. Виктор —куратор, нам надо держаться друг от друга на расстоянии.

– Не твое дело, – Уэллинг вернул себе серьезный вид. – Пойдем в столовую? Предупреждаю, еда… ммм… съедобная.

– Странное описание…

Ощутила какой-то подвох, но увидев воочию шедевры кулинарии, вопросы отпали сами собой.

Столовая, как столовая: чистая, большая, с толпой страждущих у линии раздачи. Все адепты неодобрительно на меня косились. Естественно, потому что я ниже всех и не обладаю развитой мускулатурой.

Главная по блюдечкам, госпожа Айрин, женщина доминантная и дородная, с напором спросила:

– Ну? Че уставился? Что положить? Рагу или кашу?

– Рагу, – ответила моментально и чуточку стушевалась.

Она выше меня и в плечах, как гренадер.

Мне вывалили крупно нарезанные овощи, словно их топором порубили. Шлепнули огромным, отварным куском мяса.

Принюхавшись, не почувствовала чего-то подозрительного. Догадалась, что еда пресная, простая и без изысков. Аристократы подобное не любят. Признают хитросплетения вкусов, специй, сочетаний. Но это молодежь, часто юноши, принадлежавшие высокому кругу.

А я, как и большинство моих подруг, все время слежу за фигурой, жую салатный лист, будто я коза на выпасе, пропускаю ужин, так что переживу отсутствие высокой кухни.

Правда, порции были огромными. В жизни и половины не съем.

С этого мгновения открылись мои глаза на стенания кухарки в доме Перл. Парни сметали и овощи, и кашу в один присест.

Нежелание выходить замуж заиграло в новых красках. Их же не прокормить?

– Спасибо, спасибо большое, – улыбнулась госпоже.

Видимо, в мужском царстве работницам жилось нелегко. Услышав обычную, человеческую благодарность, она едва не прослезилась.

– Подкормить тебя, что ли? – Прижала половник к полной груди. – Вон какой тщедушный, общипанный, птенчик, ей-богу. На, бери пирожки. – Всучила мне корзинку.

– А с чем они?

Работница обернулась, ища у своих коллег ответы. Другие дамы тоже улыбались, переглядывались и пожимали плечами.

– А с сюрпризом. – Смирилась она, осознав, что начинка может удивить. – Бери, бери, пока дают, и иди. Не задерживай очередь.

Вытащив два, чтобы не обижать женщину, встретилась лицом к лицу с Виктором. Он изумленно присвистнул.

– В первый раз вижу, чтобы госпожа Айрин раздавала сладкое.

– Хочешь? – протянула ему половину.

Я бы и все отдала, но приятно получить первое одобрение, пусть и от женщины.

– Нет, добыча твоя, – он хмыкнул и показал на стол, который обычно занимал.

Мы сели, а другие адепты продолжали на меня коситься. Их, что, никто вежливости не учил?

Потихоньку зал наполнялся новыми студентами, ко мне, наконец-то, потеряли интерес. Минут через пять к нам подоспел Клайд.

– Здорово, – хлопнул меня по плечу, сбросив сумку. – Как первый день?

– Эээ…

– У него отлично, а братья Уолтеры успели пострадать, – ухмыльнулся Уэллинг.

– От С-си… От Алекса? – ошарашенно произнес мой друг.

– Да, – подтвердил Виктор, – сам в шоке. Больше меня занимает, как ты, – повернулся ко мне, – узнал, что Рой и Артур боятся пчел?

– А я не знал, – я смешалась.

– Какая ирония, – заржал Бернинг. – Их отец – фанат пчеловодства. Они ненавидят улья, и все, что с ними связано. В детстве обоих сильно покусали.

– Теперь мне их жаль…

– Не надо. Они всех соседей выгоняли из комнаты. Хотя… – Клайд задумался, глядя