Тайная адептка в военной академии - Татьяна Антоник

Зато, заявившись на кухню, мигом позабыла о любви к чистоте и порядку, давила свои девичьи инстинкты – желание поправить волосы, одернуть блузку, вздохнуть поглубже.

Перед моими глазами выстроились все юноши кадеты, сверкая словно начищенные до блеска чайники. В данный момент я не чувствовала от них враждебности и напряженности. Не в последнюю очередь сыграло то, что за моей спиной стояли Уолтеры.

Обстановка была расслабленной, все болтали, держали пластиковые стаканы с цветастым содержимым. Пахло корицей, апельсином и дешевым вином. Пить я не решалась, боялась, что не встану на следующий день, просто стояла и слушала, пока ребята говорили тосты про начало учебы.

– О, новенький, – заметил меня один из адептов. – Иди сюда, не дрейфь, – принялся он активно жестикулировать руками. – Я Мэтт Котц.

– Алекс Перл, – представилась я, пожимая его ладонь.

– Расскажи, а за какие такие заслуги тебя перевели? – прищурился новый знакомый. – Чем ты заслужил подобную привилегию. Я вот год потерял, прежде чем сюда поступить.

Кажется, я поторопилась с выводами. Услышав про новенького, все навострили уши, а уж когда разговор повернулся в сторону моих выдающихся заслуг, то уши выросли раза в два, да и лица помрачнели.

– А ты ректора спроси, – нагло выдохнула я.

Надоело осторожничать, выбирать выражения. Парни намеков не понимают, не играют в словесные уколы, как девчонки в Атарийской академии, действуют напролом, взывая к источнику своего могущества.

Своего могущества и своих проблем. К тестостерону, в общем.

– Проще из тебя информацию выудить, недомерок, – адепт Котц встал из-за стола и угрожающе расправил плечи.

Все присутствующие одобрительно загудели.

– Я бы не советовал, – выступил вперед Артур.

– Не лезь, потом очередь дойдет и до тебя, – заступился другой юноша, стоящий поближе к Марку.

Твою мать, я словно в детском саду нахожусь, а не в элитном учебном заведении. И что есть инструкция по общению с молодыми кадетами, и всем в мире её выдали, кроме меня.

– О, – мой сосед усмехнулся и подмигнул, – даже не планировал, но советую с Алексом не ссориться, и не полагаться на его тщедушный вид.

– Какой ты добрый и великодушный. – Кривился Марк.

– А ты тупой и настырный, – добавил от себя Рой.

Воздух накалялся. Буквально ощущала, как в этот момент опасность нависла над самым дорогим мне человеком – надо мной. Нет, снова можно создать иллюзию, но вроде я нарушаю очередные правила. В такой толпе не хотелось бы.

– Заткнитесь оба, – неожиданно на кухню зашел расслабленный Виктор, без формы, в свободной, едва застегнутой рубашке и собранными волосами. – И Марк, правда, не доставай новичка.

– Серьезно? – бесился юноша. – Он должен пояснить всем нам чудеса своего поступления.

– Ничего он тебе не должен, будет желание, разбирайтесь на полигоне, но я скажу за Алекса. У него седьмой уровень иллюзии. – Сдал он меня с потрохами. – Теперь будут вопросы, отчего его с распростертыми объятиями приняли в ШМАКе?

Все начали шушукаться. Из углов доносились возгласы:

– Седьмой?

– Иллюзия?

До меня медленно доходило, что в шмакадемии иллюзорников, получается, нет. Либо есть, но со слабыми данными. Хотя чему я удивляюсь, дар сам по себе нечасто встречается, у парней совсем редко. Обычно у девчонок, так что семья Перлов не стала исключением. Радует, что об этом мало кто знал. Ныне посвященных в тайну стало на порядок больше, хорошо, что не вовсю.

– Чего же ты сразу не сказал? – поднял подбородок адепт Котц, обращаясь ко мне.

– А ты про свои силы тоже без умолку трындишь? Или предпочитаешь помалкивать?

Марк неразборчиво пробурчал себе под нос, отсалютовал и отвернулся. Показывал, что ссора закончена, объяснение его устроило.

Когда общее изумление прошло, я приблизилась к Уэллингу и поблагодарила.

– Спасибо, – искренне признавала его помощь.

– Не привыкай, – морщился блондин. – Тебя продолжат доставать. Чтобы было легче, покажи себя на полигоне. Не опозорься.

Эх, я верю в свои силы, но до успеха других кадетов мне сильно далеко. Что же, я должна была быть готова ко всеобщей неприязни и тычкам.

– Но хорошо, что ты подошел, – вновь заговорил Виктор. – Давай услугу за услугу.

– О чем ты? – сразу и не поняла.

– Я помог тебе, так? – дернул куратор одной бровью.

– Помог.

– Тогда помоги мне. Весь день пишу твоей сестре, она не отвечает. Что случилось?

Что-то меня лихорадит. Чувствую, по коже сыпь пошла, или что там у врунишек случается?

И как бы мне ни хотелось подольше помурыжить парня, я честно выдала имеющуюся информацию. А че бы и нет? Действительно, помог.

– Ты вроде бы звал ее на свидание, а потом оставил наедине с бывшим, потому что спасал свою бывшую, – высказала все задумчивым, намекающий и саркастичным тоном.

Нет, ну должен же он понять, что так не делается.

К сожалению, мужская логика объяснению поддается гораздо хуже, чем женская.

Глава 5. Природа еще не знала существа изворотливее и коварней, чем адепты из любой академии

Сия

Утро принесло новые поводы для беспокойства. Всегда считала, что я ранняя пташка, способна на подъем в шесть утра и даже не ненавидеть всех подряд, пока не настанут часы обеда. Я жестоко ошибалась.

В моем понимании ранее утро начиналось в шесть, в понимании преподавателей ШМАКа, цифра шесть обозначала вечер. В общем, сирена, напоминающая одновременно и мяуканье кота, и клекот сокола, и берущую за душу песню лягушки разбудила около четырех.

Первое время не могла продрать глаза, но вспомнив, что я не одна, что нужно проверить иллюзию, и после Уолтеров в ванную я точно не зайду, вскочила, аж пятки засверкали.

– Эй, я первый, – возмутился Артур, сидящий на своей постели в одних трусах.

Но в деле первенства решает не масса или старшинство, а ловкость и проворность. Короче говоря, пробраться я сумела.

Наскоро приняла душ, игнорируя толчки братьев, вытерлась, водрузила парик и снова обвешалась амулетами. Вышла свежая и раскрасневшаяся.

– Чего ты так долго? – буркнул старший.

Долго? Да я меньше чем за десять минут управилась.

Впрочем, юноши действительно собирались быстрее. Они же предупредили, чтобы я спускалась на полигон, где профессор Рэйден Эвандер будет обучать нас суровой науке: вымазыванию в грязи, ругательствам и способностью