Измена: Любовница Носит Моё Лицо - Виктория Северина

— Хорошо. Тогда обо мне. Когда ты начал?

Кассиан провёл рукой по волосам.

— Постепенно.

— Месяц назад?

Он молчал.

— Полгода?

Снова ничего.

Лиана посмотрела на исчезнувшую родинку в зеркале над камином.

— Давно, — сказала она сама.

Кассиан не стал отрицать.

Она закрыла глаза на короткое мгновение. Не для того, чтобы успокоиться. Просто захотелось не видеть его лицо.

— Почему? — спросила Лиана.

Кассиан долго не отвечал. Потом опустился в кресло, будто разговор внезапно стал слишком тяжёлым, чтобы продолжать его стоя.

— Потому что я видел, как всё исчезает, — сказал он.

Лиана открыла глаза.

— Что исчезает?

— Ты.

Она уставилась на мужа.

Кассиан продолжил, и голос его стал мягче. Не добрее. Именно мягче — тем самым тоном, которым он когда-то говорил с ней после тяжёлых ссор, когда хотел, чтобы жена первой перестала злиться.

— Ты думаешь, я однажды проснулся и решил сделать из Селесты твою копию? Нет. Всё началось не так. Я просто не хотел терять то, что было дорого.

Лиана почувствовала почти физическое отвращение.

— Поэтому отдал это любовнице.

— Сначала не было никакой любовницы.

Она замерла.

— Что?

Кассиан поднял взгляд.

— Когда всё началось, между мной и Селестой ничего не было.

Лиана несколько секунд смотрела на него, пытаясь понять, делает ли это признание происходящее лучше или ещё хуже.

— И она просто позволяла женатому мужчине менять своё лицо?

— Она не знала всего.

— Очень удобная у тебя жизнь. Никто ничего не знает.

Кассиан раздражённо выдохнул.

— Селеста была неуверенной девочкой, которой хотелось нравиться людям. Я помог ей.

— Моей родинкой?

— Это мелочь.

Лиана даже рассмеялась.

— Конечно. Часть моего лица — мелочь. А голос тоже мелочь?

— Голос меняется с возрастом.

Она перестала улыбаться.

Вот оно.

Первые слова, которые действительно объясняли его.

Не магию.

Его самого.

— Продолжай, — сказала Лиана.

Кассиан не заметил перемены или сделал вид, что не заметил.

— Ты сама слышишь, что он стал ниже. Ты быстрее устаёшь. Раньше ты могла смеяться всю ночь, спорить со мной до рассвета, потом проспать два часа и всё равно ехать куда-нибудь утром. Сейчас ты устаёшь после дворцового вечера.

Лиана медленно опустилась в кресло напротив.

— Мне сорок один.

— Именно.

Он произнёс это так, будто назвал болезнь.

Лиана смотрела на него.

— И что должно происходить с женщиной в сорок один, Кассиан? Она обязана исчезнуть, чтобы не раздражать мужа?

Он поморщился.

— Опять переворачиваешь.

— Нет. Пока просто слушаю.

Кассиан встал. Сидеть ему, видимо, стало неудобно.

— Я не хотел, чтобы время забрало всё, — сказал он и прошёл вдоль стола. — Твой голос. Лицо. Лёгкость. То, как ты входила в комнату. То, как смеялась. Твой дар.

Лиана подняла голову.

— Мой дар тоже?

Он остановился.

Эта пауза была ответом.

— Сколько? — спросила она.

— Пока немного.

— Пока?

Кассиан сжал челюсть.

Лиана встала.

— Что ещё ты решил сохранить, Кассиан? Волосы? Кожу? Способность рожать детей? — бросила она почти насмешливо и увидела, как муж отвёл взгляд.

Лиана замолчала.

Теперь уже по-настоящему.

— Даже это? — спросила она.

Кассиан медленно провёл ладонью по лицу.

— После Адриана тебе сказали, что ещё одна беременность может тебя убить.

Лиана почувствовала, как старая боль ударила внезапно и грубо. Она помнила лекаря. Белый фартук в крови. Кассиана возле стены. Адриана, которого ей не давали взять на руки почти сутки.

— Я знаю, что мне сказали.

— Мне нужен был шанс иметь ещё детей.

— Тебе.

— Нам.

Лиана шагнула к нему.

— Не смей говорить «нам». Я чуть не умерла, рожая твоего сына. Потом два года боялась снова забеременеть. Потом лекарь сказал, что второй раз могу не пережить. И ты решил, что даже это можно вынуть из меня и дать другой женщине?

Кассиан наконец потерял спокойствие.

— Не способность рожать! — резко сказал он. — Ты всё упрощаешь до грязной карикатуры. Речь о другом. О том, что твоё тело выдержало Адриана. Его дар. Мою кровь. Селеста сама по себе может родить ребёнка, но не обязательно моего.

Лиана смотрела на него, и слова доходили медленно.

— Ты собираешься сделать ей ребёнка.

Он промолчал.

— Уже пытался?

— Нет.

Лиана не знала, верить ли.

Ей стало тошно.

Она отвернулась и подошла к окну. Стекло было холодным. Прижав пальцы к раме, Лиана несколько раз глубоко вдохнула.

За спиной Кассиан сказал:

— Видишь? Именно поэтому я не хотел говорить сейчас.

Она обернулась.

— Потому что я реагирую недостаточно благодарно?

— Потому что ты слышишь только худшее.

— Худшее пока отлично справляется само.

Он раздражённо бросил:

— Я хотел сохранить тебя.

Лиана уставилась на него.

— Меня?

— Да.

— На другой женщине.

— Не так.

— Тогда объясни так, чтобы я поняла.

Кассиан замолчал. Потом снова подошёл к столу и опёрся ладонями о край.

— Ты изменилась, Лиана.

Она ждала.

— Все меняются.

— Не только внешне.

— Ещё лучше.

Он поднял голову.

— Ты раньше смотрела на меня иначе.

Лиана почувствовала странное облегчение. Наконец-то они добрались до настоящего.

— Как?

— Ты верила в меня.

— Я и сейчас верю, что ты способен на многое. Последние дни доказали.

— Не язви.

— Ты сказал — раньше я смотрела иначе. Вот я и слушаю.

Кассиан отвернулся.

— Когда мы познакомились, у меня не было ничего. Ни денег. Ни имени при дворе. Ни связей. Ты всё равно смотрела на меня так, будто я уже стал тем человеком, которым хотел стать.

Лиана вспомнила молодого мужчину в мокром сером плаще. Помнила его лицо. Пока ещё помнила.

— Да.

— Ты ждала меня.

— Потому что ты возвращался.

Он проигнорировал.

— Ты радовалась каждому успеху. Когда мне дали первую должность, ты плакала.

— Это было восемнадцать лет назад.

— Я знаю.

Кассиан поднял глаза.

— Селеста смотрит так же.

Вот теперь всё стало ясно.

Лиана рассмеялась. Долго, хотя ничего смешного не было.

Кассиан смотрел хмуро.

— Чего ты смеёшься?

Она покачала головой.

— Я никак не могла понять, зачем тебе понадобилась именно моя молодость. Думала, может, тебе просто захотелось женщину без морщин.

Он нахмурился ещё сильнее.

— Я никогда не говорил, что ты