Враг мой, люби меня - Филиппа Фелье

так внезапно понять, что ты гораздо более ценен для похитителя, чем для родного человека, это больно. Папа до сих пор не прислал своих людей за мной и не выполнил требований похитителя. Сколько я уже здесь? Два дня? Три? Папе плевать.

А ведь он видел, что со мной делал похититель. Наверняка смотрел видео. Но никаких действий не предпринял, что говорит само за себя. И, хоть я изолирована от всего мира и информации, мне кажется, что никто меня не ищет. Иначе, Итан не был бы так спокоен.

Не просыпаясь, Итан обнимает меня. Теплые сильные руки прижимают к крепкому телу.

— Прости, — бормочет Итан, — прости… Эми…

Итан

Просыпаюсь утром. Постель смята после бурной ночи. Вспоминаю ее и не могу сдержать довольную улыбку. Эми было хорошо, а это главное.

И тут я понимаю, что в спальне я один. Эмили в комнате нет.

«Черт! Идиот!» — подрываюсь, быстро натягиваю одежду. — «Сбежала!»

«Да и пусть. Это правильно. Так и должно было произойти».

Сажусь. Опускаю лицо в ладони.

«Я идиот».

Нужно было отпустить ее раньше. Самому отвезти в город, куда-то, где тепло и безопасно, откуда она смогла бы позвонить домой.

Я бы наблюдал, как за ней приехал Морган-мать-его-Уотсон и злился на него. И тосковал по ней. Да. Пусть бежит.

В груди колючий ком. Горло стискивает до боли. Даже дышать тоскливо.

Что мне делать дальше? Как жить? Оставить Моргана в покое? Придумать другой план? Я не смогу жить, пока он не ответит за все.

Так. Если Эми сбежала, пора собираться и валить, иначе о мести я могу забыть. Из-за колючей проволоки не отомстишь. Если Морган оставит меня в живых, а не устроит очередной несчастный случай.

Поднимаюсь. Кидаю в сумку ноут, камеру и тут до меня доносятся шорохи и звон посуды из кухни. Запах яичницы.

«Чего?»

Шок и страх разгоняют адреналин и ледяных мурашек по спине.

Крадусь по коридору, как вор. В руке армейский нож. Тихонько выглядываю из-за угла. Открывшаяся взору картина потрясает до глубины души. Эмили готовит завтрак. На двоих.

Стоит, такая соблазнительная, в моей черной рубашке, которая ей доходит до середины бедра, но когда она поднимает руки, то ткань задирается до упругих округлостей.

Глава 21

Олсон Смит

— Я сделаю с ним тоже, что он сделал с моей дочерью, только найди этого подонка! Ты слышишь меня? Живым приведи! — орал начальник в трубку не своим голосом. Олсону даже пришлось отодвинуть телефон от уха, чтобы не оглохнуть.

— Вас понял, босс. — Спокойно ответил он. Звонок прервался.

Выдержка и терпение были теми столпами, на которых держалась вся служба Олсона Смита. После увольнения в запас он долго не мог найти себя в этом мире. Военная служба была для него всем. Другой жизни он не понимал. Поэтому до сих пор был не женат и не имел детей.

В то время Морган Уотсон стал его надеждой на то, что даже такой как Олсон Смит способен существовать в обычном мире городской суеты. Тогда Морган казался кем-то вроде божества. Нет, конечно же Смит не боготворил Уотсона, но работал на него с удовольствием. Теперь же удовлетворения от работы он не испытывал.

Олсон никогда не проваливал задания. С этим, он был уверен, что тоже справится, хотя, парня было жалко. Смит докурил сигарету и вернулся на заброшенный завод далеко за городом. Это не первое дело, которое он проворачивал здесь по заданию начальника. Место было удобным. Никакой проходимости. Здесь не могло оказаться случайных свидетелей. Разве что койот мог забрести. Но не более.

Раньше Морган не был так жесток. Но раньше его дочь не насиловали у него на глазах. Смит пытался оправдать начальника состоянием аффекта. Но в глубине души понимал, что дело совершенно не в этом. Морган прогнил. А Смит отказывался в это верить.

Честно говоря, Олсон был шокирован поведением босса. Любой нормальный родитель давно выполнил все требования похитителя, лишь бы с его ребенком не обращались жестоко. Просил бы о замене. И Морган был именно таким. Раньше.

Когда Эмили была похищена в первый раз, босс слезно умолял вымогателей обменять дочь на него и делать с ним что угодно, только отпустить его маленькую девочку. Теперь же Уотсон стал черствым и жестким. Никакого сочувствия. Только злоба и выгода. Это заставляло Смита задуматься о том, хочет ли он оставаться и дальше на службе у такого человека. Раньше они с Морганом были пусть не близкими, но друзьями, но кем-то вроде, а теперь…

— Парень, может все же расскажешь мне все добровольно? — спросил Олсон, присаживаясь на стул напротив своей жертвы. Он узнал о Рэде многое. Обычный честный работяга-парень. Смиту совершенно не хотелось пытать невиновного человека. Только, если он не оставит выбора.

— Не понимаю, о чем вы.

Олсону показалось, или парень действительно усмехнулся? Под мешковиной не было видно лица жертвы. Так было проще. Так всегда было проще раньше. Но сейчас что-то противно скреблось в области сердца. Чутье подсказывало, что сейчас он совершает очень нехороший поступок. А своему чутью Смит привык доверять.

Рэд

Рэд пытался не обращать внимание на боль в руке, ведь если ее игнорировать ее будто бы и нет. Конечно, он понимал, что врет сам себе. Длительных пыток ему не вынести. Но и друга предавать Рэд не желал.

— Интересно. — Хрипло посмеялся его похититель. — Обычно такие, как ты, говорят так до первой серьёзной пытки, но в этом нет смысла. Лучше расскажи, где искать Эмили.

— Кто это? — искренне удивился Рэд. Он прекрасно знал, кто такая Эмили. Эмили-мать-ее-Уотсон. Та самая, которую он чуть не задушил. Та, кого похитил Итан, и над которой трясся как над самой ценной драгоценностью. Защищал ее как коршун гнездо.

О, Рэд запомнил глаза друга, прожигающие в нем дыру. Раньше он так смотрел на фото Моргана Уотсона. А теперь, на собственного друга, который пытался решить его проблему.

И куда это привело? К тому, что Рэд похищен шавками Уотсона, подвергается пыткам и рано или поздно он сдаст Итана. Хотя, безусловно, будет пытаться держаться как можно дольше. Но не из-за альтруизма или веры в Итана. Не из-за великой дружбы, хотя другом он все же был не плохим. Нет. Из-за того, что он был совершенно не уверен, что, получив нужные сведения его отпустят, а не убьют.

Похититель недовольно цокнул языком. Рэд вдохнул холодный воздух, стараясь сосредоточиться. Боль в руке только подстегнула его волю. Он знал, что