Бывшие. Лед прошлого между нами - Катя Озерова

— Пошли, систер, так и быть, составлю тебе компанию, — Оля отдает мне чашку с виноградом, потягивается. Худенькая и тонкая, как я была в ее годы. Попа и грудь у меня с беременностью отросли на маминых вкусняшках, да так со мной и остались, никак не покинут.

— Отец опять в домино засел с друзьями?

— Ну так традиций никто не нарушает. Домино это святое для мужчины его возраста.

— А еще рыбка и пивко, — иду по коридору родного дома. Со стен на меня смотрят фотографии разных лет. Детский садик, школа, лагерь, семейные праздники. У самой кухни добавились фотографии со Стешей.

— Папа молодец, и сам развеется, и маме даст отдохнуть от своего брюзжания. И мне мозг не выклевывает.

— А тебе почему?

— Так у Петровича сын из армии пришел, — Оля выставляет кулаки с двумя пальцами вверх и басит: — Вот такой пацан! Не пьет, не курит, на завод мастером устроился!

— Ох, мечта, — сажусь за стол и подпираю кулаком щеку.

— Не моя, — Оля фыркает и откусывает половину эклера. — Ммм, мамуля превзошла саму себя.

Выбираю на тарелки самый привлекательный для меня эклер и тоже откусываю. Вкусно безбожно.

— Как же хорошо, что я вами больше не живу, — жмурюсь, — я бы точно весила тонну мамиными стараниями. И как только тебе удается оставаться худой.

— Учеба, ночные дискотеки, несчастная любовь, — жуя, перечисляет Оля. — Как там твоя, кстати?

— Что моя?

— Несчастная любовь.

— Добрая девочка, — откладываю свой эклер. Есть расхотелось.

— Так как там ваша встреча прошла? В Москву забирает?

— Оля, — роняю лицо в ладони и стону. О чем она вообще говорит? Она хоть думает? Никогда Басов не позовет меня в Москву. Зачем я и Стеша ему там? Кажется, я уже смирилась с тем, что он будет у нас наездами и придется сказать Стеше, что Илай ее папа. Но Илай продолжит свою жизнь после развода, найдет себе еще одну модель, может, даже ослепительнее, чем Агата. Будет кутить.

Да и мне незачем туда ехать.

— Конечно нет, — убираю я руки, — что за глупости?!

— И чего он тогда хочет?

— Признать Стешу и помогать алиментами.

— И все? — Оля явно разочарована.

— Да, — развожу руками.

— Ну и дурак, — сестра кривится, и мне кажется, что-то недоговаривает.

— О чем ты?

— Мужчина любит ребенка, только если его мать ему интересна.

— Глупости. Приемных согласна, но свои дело другое.

— Да брось, ты статистику разводов видела? А сколько мужчин не платят алименты своим детям? Да таких семьдесят процентов! Семьдесят! Остальных заставляет система. Ну и ладно, может, один процент реально сознательных, но это, считай, вымирающий вид.

— Да он просто разводится, — не выдерживаю я, — а значит, детей с Агатой у них не будет. — Его отец мне врал. — Вот он и хочет заботиться о Стеше, потому что других детей на данный момент у него нет. Перестать, Оля. Зачем ты постоянно намекаешь на какие-то чувства? Их нет.

— С твоей стороны точно есть.

— Давно прошли, — огрызаюсь я.

— И что ты собираешься делать тогда? И дальше мозги Адаму пудрить?! — Глаза Оли увлажняются. Она быстро отворачивается, но поздно. Я уже все поняла.

— Оля, — поднимаюсь на ноги, — Оленька, ты что? Ты?..

— Отстань! — выбегает из кухни. Я заторможенно оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять, не показалось ли мне. Но нет, она именно так отреагировала. Точно не показалось.

В гостиной застаю притихшую маму со Стешей на руках. Они на диване перед телевизором с включенным музыкальным каналом возятся с куклами.

— Что с Олей? — мама недоуменно поднимает брови.

— Где она?

— Схватила куртку и выскочила за дверь. В тапочках. Алена? — В ее голосе нарастает тревога.

— Сейчас вернусь, мам, — вставляю ноги в полусапожки, накидываю пальто. Хватаю стоящие рядом Олины ботинки.

— Да что происходит?

— Вы играйте, все нормально. Это у нас тут спор вышел, сейчас помиримся, — выбегаю следом. И где ж ее искать, в куртке и тапочках? Оля, черт возьми! Да почему ты мне раньше не сказала?

Глава 17

*Алена*

— И где же тебя искать? — Я осмотрела пустой двор, обратила внимание на поскрипывающую заднюю калитку. Значит к озеру пошла беглянка.

От дома недалеко, небольшой пролесок, деревянный настил, который папа себе сообразил для рыбалки. Озеро — это конечно я громко назвала. Оно небольшое, заросшее камышами. Там хорошо вечером сидеть, лягушек слушать.

Мы с Олей много там времени проводили, пока были детьми. Секретиками делились, гадали на парней.

Иду по устланной осенней листвой земле, вдыхаю прохладный аромат осени. Вспоминаю себя в Олином возрасте. А ведь я была такая же порывистая, эмоциональная, полная чувств. Это потом я сломалась, когда родители Илая меня втоптали в грязь. Затухла, затихла, теперь живу наполовину. Думаю, принимаю решения, взвешиваю за и против, а чувствовать не хочу. Это слишком больно.

Выхожу к озеру, где застаю поникшую сестру. Стоит на берегу в тапочка, на камыши смотрит.

— Одень, — ставлю рядом с ней ботинки, — не мерзни.

— Ой все! — Оля с психом переобувается, — довольна?

— Да, спасибо, — кладу руки в карманы и становлюсь рядом с ней смотреть на камыши, — почему ты мне не сказала? Я думала ты его терпеть не можешь, если честно.

— Не могу! Ненавижу его! — Оля стерла рукавом куртки слезу на щеке, — потому что не видит меня за тобой. Не любит! Ненавижу!

— Понятно, — сжимаю кулаки в карманах, — и как давно?

— Лет с четырнадцати, наверное, — шепчет.

— Он намного тебя старше, Оль. Он взрослый мужчина.

— Ну и что? — Она закатывает глаза, — я люблю постарше. А мужчинам нравится помладше. Я вообще не понимаю, что мне с ровесниками делать. Достали со своими гормонами, только под юбку лезть горазды и ржать над своими тупыми шутками. Бесят!

— Ясно, — поджимаю губы.

— Ты же его не любишь, Алена. Пошли его уже далеко и надолго.

— А ты утешишь? — Жмурюсь от планов сестры, — не надо, Оль. Он тебе только больно сделает.

Мужчины они такие, если женщина для них не ценна, то лишь пользуются ею, выпивают до дна и выбрасываю. Как же донести до этой молоденькой дурочки правду?

— Я скажу родителям, — мой голос дрогнул, — тебе общежитие дали в институте, живи там.

— Предательница!

— Оля, я как лучше хочу! Мужчина должен тебя любить, как отец маму, понимаешь? Обожать, пылинки сдувать, на руках носить. Довольствоваться крохами хуже нет! Ты себя куском мяса чувствуешь. Второсортным. Надеешься на то, чего нет! Вечно боишься, что скоро все закончится! — Дыхание перехватывает и я хватаюсь за горло, — и все заканчивается. Понимаешь? Он уходит искать ту самую. А ты…