Бывшие. Лед прошлого между нами - Катя Озерова

Одно знаю точно: я остановлю их прямо сейчас. Елисеевы достаточно от нас пострадали.

— Здравствуй, мама, — говорю в трубку.

— Илай, привет, — в ее голосе радость, — рада, что ты позвонил, сынок. Мы тут с папой…

— Петр в больнице, — осаживаю ее, — у него предынфарктное состояние.

— Илай, не верь им! Эти люди, они…

— Мам, хватит, — прикрываю глаза, — я не ожидал такого от тебя. От вас с отцом.

У меня до сих пор волосы дыбом после звонка Алены. На эмоциях она не сдерживалась, рассказала обо всем, что моя мать несла во время ссоры. Я и не представлял, что в маме может быть столько злобы.

— Илай, — она всхлипывает, — я же как лучше хотела! Чтобы они отстали от нас наконец! Это же все из-за них! Сколько можно нас мучить?

— Нас? — зажмуриваюсь.

— Да! Ты совсем слепой, сынок? Неужели не понимаешь? Им деньги нужны! Твои деньги! Эта Алена не просто так под тебе легла!

— Мама, остановись…

— Залетела, а потом хвастаться к нам пришла. Ишь ты какая! Отца ребенка ей подавай! Не работягу какого-нибудь с завода, нет! Именно тебя, которому выгодный контракт предложили! — Ее прорывает от возмущения. — Я ей прямо тогда сказала: ноги надо меньше раздвигать перед разными мужиками. А раз удержаться не можешь, сама разбирайся. Шиш ей, а не наш сын! Мы с отцом даже великодушно предложили ей хорошего врача. Хорошего, в другом городе, чтобы не знал никто, какое она позорище! — Мама откашливается. — И что? Эта неблагодарная даже не подумала поступить по совести. Конечно, не дурочка же, у нее на другое расчет был. Сын, ты пойми! Она не навесила на тебя своего ребенка только потому, что мы не давали...

— Хватит, — прерываю ее, — больше вы ни в мою, ни в жизнь Алены и ее семьи не вмешиваетесь.

— Илай!

— Я признаю свою дочь!

— А как же Агата, ты подумал о жене?!

— Я развожусь.

— О боже! Эта проклятая и тут…

— Алена тут ни при чем! Мама, я предупредил. Еще хотя бы раз и у вас будет на одного сына меньше.

— Илай! — охает мама в ужасе.

— Я все сказал, — кладу трубку.

Разговаривать жестко с мамой тяжело, но у меня нет выхода. До них с отцом не достучаться. Ненависть к Алене и ее семье нездоровая, навязчивая. Не уверен, что даже со временем это пройдет.

За спиной слышится шевеление, и я резко оборачиваюсь. Бледная Алена хлопает глазами и не знает, куда себя деть. Слышала…

— Извини, я не собиралась подслушивать, — она делает шаг назад, — я вышла из палаты, а ты…

— Все нормально, — выдыхаю с печальной усмешкой. — Как отец?

— Лучше, — на ее лице появляется слабая улыбка. Я помню, как она близка с ним. Да и с мамой тоже. У них вообще очень хорошая семья, сплоченная и дружная. Всегда такой была. Елисеевых в городе уважают. Именно поэтому мне непонятно, как мои родители могут на них наговаривать.

— Алена, как там папа? Вы вообще, что ли?! Трубку не берете. Я чуть с ума не сошла! — к нам по коридору спешит Оля со Стешей на руках.

— Папа лучше, он уже в палате. Прости, Оль, у меня кажется телефон сел, а мама свой не взяла. — Алена спешит к сестре и берет Стешу на ручки. Дочка выглядит взбудораженной, с красными глазками.

— Не взяла, сел, — Оля закатывает глаза, — мы со Стешей изревелись вдвоем! В какой папа палате?

— В пятьсот седьмой, — Алена целует дочку в щеку. — Ну что ты? Все хорошо, солнышко. Все хорошо.

— И ты тут, — Оля замечает меня, хмурится. Ее рука застывает на ручке двери палаты.

— Я с миром, — прохожу мимо нее к Алене со Стешей. Видел дочь всего несколько раз, а уже заметил, как сильно начинаю по ней скучать. И не только по ней. Бросаю взгляд на Алену — красивая. Но ее красота не агрессивная, а мягкая, спокойная. Дурак. Я не ценил то, что имел. А зря. Время расставило все по своим местам: моя страсть к яркой Агате угасла, и я остался ни с чем. Только и у Алены нет мужчины рядом... — Привет, Стеша, — улыбаюсь дочке.

— Пивет, Ивай, — она тоже улыбается. У Стеши в ручках игрушка из тех, что я привез ей, — маленький мишка с красным сердцем в лапах. В груди разливается приятное тепло. Я вижу, что дочка тянется ко мне. Неужели чувствует, что мы родные?

— Я отвезу вас домой, — нажимаю на сердечко в лапках мишки, и раздается приятная детская мелодия.

— У-у-у-у, — Стеша радостно вытягивает губки, — кута!

— Я на такси, — Алена хмурится.

— Зачем? — Оля складывает руки на груди. — Пусть вас Илай отвезет. Он же папа Стеши, что в этом такого?

— Папа? — дочка удивленно округляет ротик.

— Оля! — Алена бледнеет.

— Ой! Я предупрежу родителей, что вы уехали, — Оля сбегает, хлопая за собой дверью.

— Папа. Папа. Папа? — продолжает удивленно повторять Стеша. Алена растерянно смотрит на меня с дочкой.

— Папа, — подтверждаю я спокойно. Врать не собираюсь.

Оле спасибо, хоть и влезла она очень беспардонно.

— Едем, Алена. Вы обе устали…

Глава 20

*Илай*

Алена в машине притихла. Прижимает к себе уснувшую Стешу, гладит дочку по волосикам. На меня бросает тревожные взгляды.

Я знаю — мое появление полностью меняет уклад ее жизни. Возможно, Алена не до конца понимает, чего от меня ждать. Все же прошло три года, мы оба изменились. Между нами накопилось много лжи, обид. Я женился.

— Давай я, — осторожно забираю у нее спящую дочку… Приятная тяжесть детского тельца оттягивает руки, в нос ударяет легкий ванильный запах. Какая же она… просто чудо. Стараюсь держать Стешу крепко, но в то же время боюсь прижать слишком сильно. И все время смотрю в ее спокойное личико, ловя в нем собственные черты и черты Алены.

Мы молча идем к подъезду, Алена открывает и придерживает для меня дверь. Вызывает лифт. Опять смотрит на меня, кусает пухлые губки. О чем думает, видя меня с дочкой на руках? Может, о том же, о чем и я? Лично я жалею, что очень многое пропустил. Что сегодня первый раз, когда я взял Стешу на руки. А сколько могло бы у нас быть всего…

В темной квартире Алена проводит меня в детскую, включает ночник.

— Положи ее на кроватку, я раздену, — шепчет, снимая верхнюю одежду. Остается в обычной белой майке и черных джинсах с высокой талией. Ее длинные светлые