Попаданка. Не твоя истинная - Анжелика Янчевская

моей спины, разорвав грубую ткань платья, росли огромные кожистые крылья. Они были сотканы из чистого золотого света, полупрозрачные и величественные. С них срывались и таяли в воздухе сияющие искры. Каменный пол подо мной с треском раскололся от этой подавляющей мощи.

Я задыхалась, не в силах оторвать взгляд от этого сияния. Тяжелые каменные своды жалобно заскрежетали, с потолка дождем посыпалась пыль и крошка.

И в эту секунду из черного зева коридора донесся оглушительный топот. Из темноты вылетели три фигуры: заплаканная Мира, смертельно бледная старшая горничная Агнес… и Рейгар.

Его зрачки сузились в вертикальные щели, по скулам и мощной шее стремительно расползалась темная, мерцающая во мраке чешуя. Пальцы превратились в изогнутые смертоносные когти, а из-под губ хищно скалились удлинившиеся клыки.

Он с глухим, вибрирующим рыком влетел в подземелье… и резко затормозил.

В повисшей мертвой тишине, прерываемой лишь моим хриплым дыханием, замерли Мира и Агнес, в ужасе прижав руки к губам.

А впереди, так и не завершив свой смертоносный бросок, застыл Рейгар.

19

Озноб колотил меня так, что зуб на зуб не попадал. Кожу между лопатками, там, где еще недавно пылал нестерпимый золотой свет, теперь дергало тупой, ноющей болью, обжигающей кипятком.

Я сидела на полу в своей комнате при покоях Рейгара, прижав колени к груди. Мира сидела рядом, намертво стиснув меня в объятиях. Ее саму трясло не меньше моего. Она то и дело гладила меня по растрепанным волосам, размазывая по собственным щекам грязные слезы.

Воздух в комнате казался спертым, тяжелым. У стены, нервно заламывая руки, стояла Агнес. Ее всегда идеальная осанка сейчас надломилась.

— Матерь богов… всемогущие духи… Она хрипло бормотала эти слова, вцепившись побелевшими пальцами в свои седые волосы. — Что же теперь будет… Что будет…

— Я… я не понимаю. Я выдавила это пересохшими, потрескавшимися губами. Горло саднило после хватки Кэрриана. — Что это было? Что со мной не так?

Агнес резко остановилась и посмотрела на меня безумными глазами.

— Что не так⁈ Она выдохнула этот вопрос, и в ее голосе звенел чистый, первобытный ужас. — У тебя магия, девочка! Человеческая магия! За это убивают! Любой человек, в котором просыпается хоть искра дара, подлежит немедленному уничтожению. Их сжигают заживо! А то, что вырвалось из тебя… Золото! Крылья! Никто из нас никогда не видел ничего подобного. Это не просто искра, которую еще можно было бы попытаться скрыть от драконов, это стихия!

Мой мозг, измученный болью и адреналином, отказывался переваривать эту информацию. Выжила после встречи с маньяком, чтобы теперь отправиться на костер по законам этого проклятого мира. Великолепный карьерный рост.

Внезапно тяжелые каменные стены замка содрогнулись.

Где-то там, за толстой дубовой дверью моей комнаты, в коридоре грохнуло так, что с потолка посыпалась известка. А затем раздался голос Кэрриана. В нем не было прежней вальяжной, извращенной насмешки. Это был истеричный, сорванный крик существа, которого только что лишили гордости и едва не лишили жизни.

— Я вызываю отца! Вопил он, и сквозь толстое дерево было слышно брызжущий яд. — Эта человечка настоящая чертова магичка! Скрытая угроза! Ты не имеешь права ее прятать! Завтра же она сдохнет на плахе, Рейгар! Если ты не дашь мне вырвать ей сердце сейчас, это сделает король и Совет! Ты слышишь меня⁈ Совет ее уничтожит!

Ответом ему послужил низкий, вибрирующий рокот. Слов Рейгара было не разобрать, но от этого глубокого, утробного звука завибрировали половицы под моими босыми ногами. Воздух в коридоре сгустился, став тяжелым и удушливым, а истеричный вопль Кэрриана мгновенно оборвался резким, сдавленным хрипом.

Послышался звук удара. Глухой, влажный. Чье-то тело с силой впечатали в каменную стену. Затем раздались торопливые, шаркающие шаги уходящей стражи.

Агнес побледнела так, что стала сливаться со стеной.

— Уходим. Она одними губами скомандовала Мире, хватая ее за плечо и буквально отрывая от меня. — Живо. Нам нельзя здесь быть.

Они выскользнули за дверь за секунду до того, как в коридоре раздались тяжелые, чеканные шаги.

Я осталась одна. Вцепилась пальцами в грубую ткань платья, заставляя себя дышать ровно.

Дверь не открылась, ее просто вышибло внутрь. Створка с оглушительным треском ударилась о каменную стену.

На пороге стоял Рейгар.

Он заполнял собой весь дверной проем. Внешне он снова казался человеком. Никакой чешуи, никаких когтей. Но аура, исходящая от него, была аурой чистого, необузданного хищника, который только что пробовал вкус крови и теперь с трудом держит себя на цепи. Его черная рубашка на груди была разорвана, костяшки пальцев сбиты в кровь. В воздухе отчетливо запахло озоном и жженой сталью.

Он шагнул в комнату. Замок за его спиной щелкнул, отрезая нас от остального мира.

Воздух мгновенно стал плотным, горячим, удушливым. Серебристая радужка Рейгара потемнела, превратившись в два темных омута с узкими, вертикальными щелями драконьих зрачков.

Он преодолел разделяющее нас расстояние в три широких шага. Навис надо мной, сидящей на полу, как скала.

— Встань.

Одно слово. Низкое, хриплое, царапающее по нервам.

Я оперлась дрожащими руками о пол и заставила себя подняться. Ноги почти не держали, колени подкашивались от магического истощения. Я выпрямила спину, задрав подбородок, чтобы смотреть ему в лицо, а не в его тяжело вздымающуюся грудь.

Его пальцы, жесткие, как железные капканы, сомкнулись на моих плечах. Он не причинял боли, но хватка была абсолютной. Резкий рывок, и он притянул меня к себе, почти отрывая от пола. От него исходил обжигающий жар открытой печи.

— Кто ты? Его дыхание обожгло мою щеку. В голосе лязгнул металл. — Что ты такое?

— Я… Лия. Я выдавила свое имя, глядя прямо в его потемневшие глаза. Дышать рядом с ним было физически тяжело. — Служанка.

— Не лги мне! Его пальцы на моих плечах сжались крепче. Зрачки сузились. — Ни одна прислуга не способна разнести каменный склеп в пыль. Нельзя появиться из ниоткуда с золотыми крыльями, прошибающими магический фон до основания замка. Откуда ты взялась?.

— Я не лгу. Я процедила это сквозь зубы, отказываясь опускать глаза. — Я ничего не помню! Мира сказала, что мы вместе выросли в приюте в трущобах. Сбежали сюда, чтобы не сдохнуть от голода. А потом ваш сумасшедший братец пробил мне голову в кладовой, и из моей памяти вышибло даже то немногое оставшееся!

Я тяжело дышала, глядя на него. Я прекрасно понимала, что лгу ему в лицо, но признаться высшему дракону в