Джин в зеркале - Мина Хан

Солдат остановился в нескольких метрах от него. Его руки, лежавшие у пояса, находились совсем рядом с наручниками и мечом.

— Добрый день, старейшина. Кажется, мы движемся не слишком быстро.

Ашмаэль усмехнулся.

— Меня всё устраивает.

Пристальный взгляд мужчины задержался на нём. Невысказанный вопрос был очевиден: почему, будучи джинном, он продолжает существовать в этой неэффективной форме?

Паника острыми иглами пронзила нервы Ашмаэля. Он вспомнил Распутина в облике неряшливого уродливого кота.

— Застрял в неудачной смене. — Он пожал плечами. — С возрастом такое иногда случается. Тебе не о чем беспокоиться. Ты ещё молод и силён.

— Хвала Творцу, — сказал солдат, быстро приложив кулак к сердцу, словно поставив восклицательный знак в конце своей молитвы.

— Аминь. — Ашмаэль опустил плечи ещё ниже.

Задумчиво взглянув на телегу, мужчина снова повернулся к Ашмаэлю.

— У фермера, управляющего этой телегой, есть свободное место. Не хотите ли проехать с ним остаток пути?

— Не хочу доставлять никаких хлопот.

— Никаких хлопот. Следуйте за мной.

Солдат подошёл к передней части телеги и обратился к вознице:

— Мне нужно, чтобы вы взяли пассажира.

Мужчина энергично закивал.

— Да, сэр. Рад помочь.

— Видите? Никаких хлопот. — Солдат улыбнулся ему.

Ашмаэль поднялся в воздух и мгновение спустя оказался рядом с возницей. Солдат даже не вспотел.

— Да благословит тебя Создатель, сын мой.

Помахав рукой, солдат направился обратно к воротам. Ашмаэль сжалился над сидевшим рядом мужчиной и приглушил свой запах.

— Спасибо за вашу доброту, — сказал он.

Мужчина кивнул и щёлкнул кожаным кнутом над горбатыми спинами быков. Повозка покатила вперёд. Густая тишина тут же наполнилась скрипом и стонами колёс, ворчанием и мычанием разных животных, а также нетерпеливыми криками и проклятиями возниц, когда движение возобновилось.

К тому времени, когда они добрались до ворот, солдат уже вернулся на своё место. Он попросил у фермера документы, удостоверяющие личность. Быстро просмотрев их, вернул владельцу и вопросительно взглянул на Ашмаэля.

— Я только что вернулся из человеческого измерения, а документы ещё не получил. — На последних словах голос Ашмаэля дрогнул.

— Откуда именно?

— Из Индии. В храмах хорошо подают.

— Обязательно зайдите на пост городской стражи и получите разрешение на попрошайничество, иначе нам придётся вас арестовать.

Солдат махнул рукой, разрешая им проезжать, и повернулся к следующим путникам в очереди.

Когда они миновали ворота, фермер взглянул на Ашмаэля.

— Где мне вас высадить, старейшина?

Дезориентированный толпой и шумом, ошеломлённый этой сюрреалистической и в то же время до боли знакомой обстановкой, Ашмаэль моргнул и глубоко вдохнул. Медленно выдохнул.

— Куда вы едете?

— Я доставляю камыш в дворцовые конюшни.

Воспоминания защекотали его разум. Дворец находился в центре города, а конюшни — позади него, с северной стороны. Как представитель одного из самых доверенных воинских кланов бывшего императора, его семья владела домом на участке земли площадью в акр, расположенном с подветренной стороны от конюшен. Достаточно близко, чтобы в случае необходимости быстро добраться до дворца, но не настолько, чтобы постоянно чувствовать запах лошадей.

— Ничего не имею против конюшен.

Глаза Ашмаэля расширились, когда они выехали на открытую площадь, вымощенную крупными гладкими камнями, с небольшим парком в самом центре. Над аккуратно подстриженными кустами джобы, усыпанными крупными красными цветами, возвышалась гигантская статуя. Лепестки трепетали на ветру, словно юбки, подхваченные в танце.

Из белого камня была высечена внушительная фигура воина с высоко поднятым мечом. Устрашающее ястребиное лицо невидяще смотрело поверх голов путников.

Ашмаэль с трудом сглотнул. Во рту и горле внезапно пересохло, голова закружилась. Он не мог отвести взгляда от каменного лица.

Лица будущего императора.

Предводителя его врагов.

Когда они подъехали к конюшням, Ашмаэлю пришлось напомнить себе, что нельзя просто спрыгнуть с повозки. Он обуздал рвение, бурлившее в жилах, и позволил доброму фермеру помочь ему спуститься. Нашёл время поблагодарить мужчину и ниспослать ему благословение Создателя. Маленькие знаки внимания, о которых, как ему казалось, он давно забыл.

Помахав рукой, Ашмаэль, прихрамывая, прошёл мимо охранников, стоявших у дверей конюшни, миновал придорожную чайную лавку, переполненную ещё большим количеством стражников и простых горожан, и обогнул высокую кирпичную стену, прежде чем нырнуть в тянущийся вдоль неё переулок. Он хотел принять более молодой облик, требующий меньше сил для поддержания иллюзии, но затем передумал. Хромой старик ни для кого не представлял угрозы.

Однако, приблизившись к безлюдной части переулка, он растворился в тени и прибавил скорость. Промчался мимо груды мусора, вываливавшегося из переполненных баков прямо на улицу. Уборщики ещё не приходили. Запах нагретого дневным зноем протухшего мусора, смешиваясь с вонью застоявшейся мочи, вызывал тошноту.

Всё вокруг выглядело гораздо мрачнее, чем он помнил.

Возможно, память сохранила лишь самые яркие фрагменты прошлого. Но Ашмаэль боялся, что магия в Царстве Джиннов ослабевает. Возможно, узурпатор не мог должным образом контролировать её, и это было бы вполне справедливой наградой.

Он поспешил дальше и с облегчением вновь оказался на бульваре Кемаля Бага.

Но это больше не был бульвар.

Исчезла широкая мощёная дорога, окаймлённая ухоженными садами и красивыми домами, стоявшими на достаточном расстоянии друг от друга, чтобы создавать ощущение простора и иллюзию загородной жизни. Теперь район словно поглотили трущобы — лоскутное скопление разнородных материалов, кое-как сшитых воедино и образующих убогие жилища и тёмные ниши. Новые здания, узкие и высокие, громоздились вокруг, закрывая собой огромные участки неба.

Из какого-то магазина доносилась хриплая песня с никогда прежде не слышанными Ашмаэлем словами, полными непристойных намёков. Повсюду толпились джинны — в человеческих и истинных обличьях. Некоторые жались друг к другу в крошечных закутках всевозможных магазинчиков, другие слонялись по разбитым неровным тротуарам — в одиночку или группами.